Бережно, боясь лишний раз потревожить, я донес девушку до стожка, сметанного селянами из свежего сена. Сам зарылся рядом. Восхитительный дух, вид совсем как в кино, да только отчаянно колется высушенная трава. Где теперь наши волосяные с пупочками наматрасники, мелкоперые беременные подушечки, миловидные думочки, да льняные простыни? Все, все вылетело в дым!
В следующее мгновение я уснул.
Москва, июль 1930, (первый день с р.н.м.)
Проснулся от боли - любое шевеление впивалось ножом в шею. Солнце стояло часах на девяти, зверски и одновременно хотелось пить, есть и по нужде. А еще - никто не прижимался к моему боку и не дышал в ухо!
- Сашенька! Ты где? - позвал я свою спасительницу.
Ответа не было. От впадения в панику меня спас огромный, свернутый в кулек лист лопуха, доверху набитый отборной земляники. Так не бросают!
Быстро решив вопрос с гигиеной и жаждой, я запустил пальцы в кучку ягод. Надеюсь, Александра не примет их алый сок на моих руках за кровь. Сам не заметил, как задремал.
Ненадолго. Бережный толчок в плечо не заставил себя долго ждать.
- Вставай, лежебока!
- Проси что хочешь, о моя богиня! - я с улыбкой протянул руки для объятий. - Навеки и отныне, я твой смиренный раб.
Однако Александра неожиданно вывернулась, ее лицо, только что простое и милое, подернулось серой тенью неприятных мыслей. Демонстративно топнула ножкой:
- Хочу знать правду про тебя. Всю! Сейчас же! И ради всех святых, не пытайся меня опять обмануть!
Сопротивляться не было ни сил, ни желания. Напротив, я ухватился за требование как утопающий за соломинку. Совсем скоро девушка узнает про убитых прохожих, и тут очень кстати окажутся главы про "тридцать седьмой" и "сорок первый". Поэтому ни секунды не мешкая надорвал зашитый карман, вытащил из него телефон. Аккуратно скатал с корпуса латекс презерватива, загрузил, мотнул учебник истории СССР на нужную страницу. С плеча рубанул словами в ответ на немой вопрос:
- Я родился в 1991 году, последнем, когда существовал СССР.
- Слава Богу, ты не пророк, - почему-то обрадовалась Саша, без всякого удивления и трепета беря в руки артефакт. - Просто знаешь будущее.
- Уже нет, - тяжело вздохнул я. - Читай, эта штука типа книги. Спрашивай, если что непонятно.
Обратно в Москву мы отправились, когда солнце склонилось за полдень. Болтали бы о будущем мире дольше, да голод не тетка, погнал к цивилизации. До выяснения личности Блюмкина риск нашего опознания в трехмиллионном городе я расценивал как ничтожный - листья прячут в лесу, людей - среди толпы. По-настоящему опасно столкнуться разве что с соседями-погорельцами, поэтому пошли не как обычно, через поселок Текстильщиков, но сделали крюк в сторону Люблино. А там, немного поплутав в запущенных кварталах старых избушек и новых бараков, по недавно подновленному мостику перебрались на другой берег Москвы-реки.
