Алиса приблизилась к нему. Двор был освещен ярко горевшими факелами и светильнями, и теперь она смогла как следует разглядеть лицо хозяина замка. Породистое, с крупными благородными чертами, пожалуй, оно могло бы показаться приятным, если бы не глубокий шрам, рассекавший левую щеку и вилкой впивавшийся в нижнее веко. Глаза у него были льдисто-голубыми, холодными и усталыми, словно у израненной рептилии. Локоны темных, подернутых ранней сединой волос обрамляли лицо и спадали на плечи. Одет он был просто, но в то же время с определенной изысканностью — темно-красный вышитый жилет поверх когда-то белой рубашки, покрытой пятнами засохшей крови, облегающие штаны из темно-красной кожи, заправленные в высокие сапоги того же оттенка.
— Мое имя вы знаете, хотелось бы теперь услышать ваше, — сказала Алиса, смерив его оценивающим взглядом.
— Джек Хартлесс, Валет Червей к вашим услугам, миледи, — он отвесил издевательский поклон, — простите, что вас не встречают толпы почитателей и верных ваших слуг. В замке кроме меня не осталось живых, так что обходимся своими силами.
— Оно и видно, — хмыкнула Алиса, покосившись на порядком изгвазданную рубашку Хартлесса, — впрочем, кто я такая, чтобы требовать чего-то большего, чем вы уже сделали.
Она подошла к бассейну, зачерпнула из него воды пригоршней и сделала большой глоток. С наслаждением отерла лицо мокрой ладонью.
— Если бы меня привлекали роскошь и удобства, я бы сидела сейчас у себя дома, у горящего камина, с чашкой чая и сладостями. Но я рада быть здесь, пусть даже моим ужином будет только глоток воды из вашего бассейна, а постелью — плиты вашего двора. Этот мир мрачен и безысходен, но здесь я наконец-то чувствую себя по-настоящему живой.
Хартлесс неожиданно ухмыльнулся с мрачным весельем.
— Прошу следовать за мной, миледи, — сказал он, глядя на Алису уже совсем другим взглядом, — и прошу простить мою несдержанность, живя в почти полном уединении последние несколько месяцев, я порядком одичал. Дэвис, и вы тоже идите с нами, для вас найдется комната и глоток вина. Взамен вы расскажете мне, что творится снаружи.
— Слушаюсь, милорд, — адвокат почтительно поклонился и поспешил следом за хозяином замка и Алисой.
В гостиной зале, больше похожей на оружейную, было жарко натоплено. К своему удивлению Алиса заметила, что в трех каминах горели не дрова, а странного вида камни нежно-голубого цвета. Горки этих камней лежали возле каждого из каминов, Алиса наклонилась и взяла один. Камень был к её удивлению очень теплый, почти горячий.
— Пламя-камни, — пояснил Дэвис, заметив её интерес, — горят по нескольку дней, не чадят. Да и добыть их очень легко, у любой мюмзичьей тропы кучами валяются.
— И хрюкотали зелюки, как мюмзики в мове, — улыбнулась Алиса, вспомнив старый стишок. — Мне всегда было любопытно, как они выглядят, эти мюмзики.
— Толстые такие зверьки, — сказал Валет Червей, подкидывая пару камней в камин, — покрыты горячими чешуйками, через которые выводят жар своих тел. Когда чешуйки становятся слишком большими, мюмзики линяют. А чешуйки продолжают расти, пока не вырастают до вот таких размеров. Горят лучше любого дерева и неживые. К тому же их легко растопить, если потереть обо что-нибудь твердое или друг о друга. Только не обожгитесь, миледи.
— Разрешите мне взять один? — Алиса подкинула чешуйку-камешек на ладони.
— Да хоть все, — неожиданно ухмыльнулся Хартлесс, — но боюсь, они несъедобны. А нас с вами ждет ужин. Я готовил его для себя, так что не обессудьте, если будет не слишком съедобно.
Хартлесс поскромничал. Ужин оказался небогатый — всего лишь рыбный суп со специями и травами, но приготовленный с большим умением. Алиса с удовольствием съела полную тарелку, запив трапезу глотком белого вина из запасов хозяина замка. Дэвис сидел чуть дальше от неё, напротив, и казался подавленным, однако опустошил свою тарелку и выпил вина, что его несколько приободрило.
— Что бы вы хотели знать, милорд? — спросил он, окончив есть и пить. — Я к вашим услугам всецело, но боюсь, известно мне немного. Я ведь почти постоянно находился в Дымном Мире, мне было велено присматривать за миледи Алисой.
— И, подозреваю, не допустить её проникновения в Страну Чудес, — хмыкнул Валет, отодвигая тарелку, — и как же вы решились, Рэббитфут?
— А разве могло быть иначе? — Дэвис болезненно улыбнулся. — Любой, кто хоть раз сталкивался с «милосердием» Их Величеств, сделает единственный для себя верный выбор.
— И вы не боитесь? — насмешливо спросил Хартлесс, наклоняясь вперед, чтобы долить в его бокал остатки вина.
— Боюсь, — кивнул Дэвис, — никогда в своей жизни я не боялся так, как сейчас. Стоит мне вспомнить казнь злосчастного Шляпника, и колени мои дрожат, а сердце останавливается.
Он сжал бокал в ладонях и поднес к губам.
— А вы, миледи? — в улыбке Хартлесса был оттенок злорадства.
— Я пока ещё не знаю, чего следует бояться, — пожала плечами Алиса, — но буду рада, если вы меня просветите.
