«Значит, она в беседке», – подумал Дмитрий и пошел в сад по небольшой дорожке. Варвара действительно сидела в беседке. Он спешно подошел к ней и посмотрев ей в лицо, повернутое е нему в профиль, сказал печально:
– Варь, мне Володька все рассказал.
Он встала и молча пошла в сторону дома по освещенной только тремя фонарями территории.
– Варь, ты не сможешь бежать вечно! – крикнул он ей вслед и догнал ее уже на крыльце.
Она остановилась. Он был так близко, прямо дышал ей в затылок. Ее окутывало непреодолимое желание обнять и поцеловать его. Он вдруг почувствовал напряжение, которого никогда ранее не чувствовал. У него все и всегда было легко. А здесь все иначе. Он взял ее за руку и повернул к себе лицом. Она посмотрела в его глаза и видела там смятение. Оно было и в ее глазах. И в какой-то момент оба потеряли над собой контроль. Из его руки выпал пакет, а с ее плеч упало пальто, словно помогая им. Упавшее пальто стало последней каплей. Они внезапно схватили друг друга и начали целоваться. Ни один из них не думал, словно их мозг отключился. Их абсолютно не волновало, что будет дальше, или вопросы «любовь ли это?», они просто делали. И мира словно больше не было. Были только они вдвоем.
В семь тридцать утра он уже подходил к крыльцу дома Варвары Стрельцовой. Ему хотелось поговорить с ней о смерти той архивистки вчера. Это наверняка тот похититель убил ее, точнее, он уже не просто похититель, а убийца тоже. Перед тем, как позвонить в дверь он оглянулся по сторонам и ему в лицо ударил порыв холодного осеннего ветра. Было холодно. После дождя, который шел всю ночь, дорожки были мокрыми, а небо темным. Погода была осенней, но не с красивой стороны осени. Да, он считает, что у осени две стороны: красивая и некрасивая. Красивая она, когда слоем желтых листьев укутана трава, когда у темных стволов деревьев золотистая листва, когда утренняя роса переливается, словно бриллианты благодаря солнечным лучам, когда небо, хоть уже и не такое голубое как летом, все равно завораживает. Такая погода была волшебной, а некрасивой осень была в такие моменты, как сейчас. Темное небо, которое заволокли темные облака, нагоняющее тоску, когда роса казалась не красивым бриллиантом, а простой водой, никак не привлекающей. В такие дни хочется только спать. И волшебства в них уже никакого нет.
Он нажал на звонок, подержал несколько секунд, отпустил. Дверь нескоро открыла Варвара, будучи в одном махровом белоснежном халате. Волосы ее были растрепаны. Где-то вдали, позади Варвары он разглядел Дмитрия Зубова в одних джинсах, тут Полякову все стало понятно.
– Варвара Дмитриевна, доброе утро, – робко произнес Поляков и покраснел.
«Дурак! Зачем ты приперся в такую рань?!» – выругался на себя Владимир Поляков.
– Доброе утро, Владимир Сергеевич, – так же неловко произнесла Варвара. – Какими судьбами?
– Варвара, вы помните наш вчерашний разговор?
– Владимир Сергеевич, мне кажется, мы вчера уже все выяснили. Вы разбираетесь в этом сами. Ко мне можете не обращаться! – устало произнесла она.
– Варвара Дмитриевна, я одного понять нее могу, как вы могли наплевать на собственную семью? – решительно не понимал Поляков.
Она промолчала, а потом тихо и будто оскорбленно ответила:
– Владимир Сергеевич, я пытаюсь жить дальше, а вы мне мешаете!
