– Натаир, пожалуйста, не забывай о том, что я сказала тебе перед отъездом. Если у тебя есть какие-либо связи с Вин-Талуном, оставь их. Тебе не поздоровится, если…
– Я и собираюсь, – прошептал Натаир, смотря на закрытую дверь.
Корбан прищурился, глядя на безоблачное небо, на солнце – такое бледное, водянистое, далекое.
Было холодно – его кожа стянулась. Шел снег, на горизонте, за отдаленной линией побережья над железно-серым морем, собирались густые тяжелые тучи.
Это была не самая подходящая погода для путешествий, но, как бы то ни было, их колонна во главе с королем Бренином двигалась по великаньему тракту и находилась уже в шести суточных переходах от Дун-Каррега.
Они направлялись в Бадан, крепость рядом с каменным кругом, чтобы воочию узреть, как сбудется пророчество, о котором ему рассказала Эдана: «Когда зимний солнцеворот свет дневной ночною тьмой обернет». Очевидно, что будет там и Рин, королева Кэмбрена, а также короли Нарвона и Доуэна приедут по призыву Бренина, чтобы обсудить зачистку Темнолесья, а также другие вопросы, связанные – каждый по-своему – с советом в Тенебрале, на котором присутствовал король Бренин.
Они ехали на восток уже пять ночей, огибая выщербленный прибоем берег, изрезанный крутыми остроконечными скалами и укромными бухтами. Сегодня дорога повернула на юг, минуя участок, полный коварных болот и приморских солончаков. Когда тракт мягко спустился вниз, Корбан увидел, что перед ним расстилается топкая пустошь: вода сверкала в слабом солнечном свете, словно разложенная на земле огромная паутина, в капельках росы; посреди пустоши возвышался холм, а на его вершине – полуразвалившаяся башня. Он посмотрел вбок. Рядом с ним ехала Брина и сейчас говорила что-то неприятное – если по выражению ее вообще можно было делать какие-то выводы – Гебу, хранителю знаний: с тех пор как они на рассвете выступили в путь, он ни на шаг не отходил от целительницы.
На горизонте показалось темное пятно.
– Что это? – спросил Корбан.
– Это Темнолесье, – сказал Геб.
Сумрачная громада Темнолесья простиралась от побережья до самого окоема, насколько хватало глаза.
«Брейт сейчас там. Да и Кэмлин, если их задумка удалась», – подумал Корбан, глядя на далекий лес.
Он бессознательно огляделся в поисках Мэррока – и нашел его ближе к началу колонны одинаковых спин, укутанных в серые плащи, рядом с Галионом и Коналлом. Немногим дальше, во главе шествия, ехал король Бренин, его окружали огромные фигуры Пендатрана и Тулла, а за отцом следовала Эдана – как всегда, под защитой Ронана.
– Как справляется с нашим путешествием твоя волчениха? – спросил Геб, отвлекая его от мыслей.
Он посмотрел вниз: Гроза шла рядом с ним, опустив голову и уткнувшись мордой в землю.
– До сих пор для нее не было в этом ничего сложного, – сказал Корбан. – Думаю, ей даже нравится.
Волчениха день ото дня бежала с ним наравне, без труда поспевая за хозяином; впрочем, это его не удивляло: она все еще росла, ее холка была всего лишь на несколько пядей ниже спины его лошади. Он склонился в седле, кончики его пальцев как раз касались грубых волосков у нее на шее. Он был рад тому, что она рядом. По ночам было холодно, но Корбан был уверен, что ему спится теплее всех – ведь каждую ночь Гроза приходила и сворачивалась калачиком у него под боком.
Он поежился и поплотнее укутался в плащ. Когда принцесса Эдана впервые рассказала о путешествии к каменному кругу, он очень хотел отправиться вместе со всеми – и даже не поверил своему везению, когда Брина сказала ему, что нуждается в его помощи. Теперь он уже не был уверен, что так уж хочет продолжать поход: шесть ночей сна на холоде и столько же дней в седле значительно умерили его пыл.
Тем не менее они приближались к цели поездки, и он снова начинал чувствовать в душе ту самую искру возбуждения.
