Мать не хотела, чтобы он уезжал, – по сути дела, запретила даже думать о походе, но лишь пока с ней не поговорила Брина. Официально Брина собиралась, потому что была признанной придворной целительницей, но Корбан знал, что она просто хочет поехать, вот и все. И он – как ее ученик – должен был ее сопровождать. Только Брина сообщила об этом его маме, как вдруг оказалось, что должен ехать и Гар – ему надлежало приглядеть за конем Бренина, но Корбан подозревал, что скорее речь тут шла о присмотре за ним самим. По крайней мере, то, что Гар отправляется в путь, означало, что с ними будет и Кивэн. Когда Корбан объявил сестре, что он поедет, а она останется, она выглядела так, будто пчелу проглотила, но внезапное решение управляющего конюшен оказалось ей как нельзя более на руку. Гар в свою очередь взял себе в подручные путевую артель конюхов, и Кивэн подговорила его включить в ее состав и Дата. Корбану казалось, что в Бадан едет добрая половина Дун-Каррега.
Он бросил взгляд через плечо и увидел Гара на пегом жеребце, но разглядеть в толпе воинов Кивэн или Дата так и не удалось.
День тянулся медленно, пошел снег, и с наступлением сумерек землю вокруг них укутал густой белый покров. Стемнело, зажглись факелы, и Бренин решил ехать дальше, поскольку их цель была уже близко.
Внезапно с переднего конца колонны раздался оклик, и вся вереница остановилась. Было видно, как впереди к Бренину подъехало вплотную несколько всадников – кажется, двое.
Некоторое время они стояли на месте, на плечи Корбану ложился снег, а сквозь плащ пробирал холод, но вот наконец колонна тронулась вперед. Всадники пристроились к колонне неподалеку от Корбана. Один из них был явно воином – из-под плаща высовывались ножны. Корбан мельком увидел, как под капюшоном показалось его лицо – бледное, с темными глубоко запавшими глазами. Другой всадник, более хрупкого телосложения, по-видимому, был женщиной. В свете факелов Корбан уловил, что волосы у женщины рыжие.
Вскоре в отдалении замаячили огни. Это и был Бадан, последнее поселение в Ардане, за которым было только Темнолесье, а за Темнолесьем начинались земли Нарвонского королевства.
– Успеется, – сказал Корбану Гар, увидев, что тот тянется к медовому пирогу. – Потом позавтракаешь – мне нужна другая пара рук. Сможет Брина какое-то время обойтись без тебя?
Брина фыркнула, пренебрежительно махнула Корбану рукой, и скоро он уже тащился по снегу, с трудом поспевая даже за ковыляющей поступью Гара, а за ними тянулась цепочка отпечатков лап Грозы.
Бадан разросся в могучую твердыню, и неспроста – он охранял великаний тракт, ведущий через Темнолесье в королевства Нарвон и Кэмбрен.
У дверей огромного сарая стояли Дат и Кивэн: они наполняли ведра водой из бочки. Когда ребята подошли ближе, Кивэн улыбнулась брату.
– А у тебя есть зрители, – сообщила она, глядя через его плечо.
Вокруг мальчиков собралась и следовала за ними на почтительном расстоянии стайка детворы – дети шушукались и показывали пальцами.
– Это не у меня. Это у Грозы, – сказал Корбан. Жители Дун-Каррега и Гавана привыкли к волчням, но здесь было по-другому. Его и в крепость-то пустили только потому, что он ехал в составе королевского кортежа, а когда мальчик проезжал через ворота, многие воины глядели исподлобья и отгоняли жестами злые силы. Впрочем, отнюдь не всем появление зверя казалось таким уж страшным событием – к примеру, большинство баданских детей отнеслись к нему скорее с любопытством.
– А ты здесь уже знаменит, – заметил Гар.
Корбан пожал плечами и принялся помогать Кивэн.
Когда Корбан с сестрой закончили работу и пришли наконец к столу, пиршественный зал уже опустел. Но у очага сидела принцесса, а Ронан накладывал ей на блюдо пищу. Эдана поманила их пальцем.
– Я и вам возьму, – улыбнулся Ронан Кивэн.
– Отец сердится, – кивнула Эдана в угол зала. Там стоял король Бренин, а рядом с ним были Тулл и Пендатран, а также Эвнис и Вонн. С того дня, когда в загоне был убит гончий пес Хельфаха, Корбан старался как можно реже попадаться сыну советника на глаза. Бренин беседовал с высоким светловолосым мужчиной – в его длинной воинской косе серебрились седые пряди. У воина было открытое улыбчивое, располагающее к себе лицо.
– Это…
– Гетин, – кивнула Эдана.
Корбан нахмурился. Гетин, лорд Бадана, был старшим братом Эвниса и поэтому безотчетно не нравился Корбану, несмотря на свою благообразную внешность.
Ронан поставил перед Корбаном миску каши, перед Эданой – ягоды и сливки, а перед Кивэн – тарелку с горячими овсяными лепешками, копченой грудинкой и хлебом, густо намазанным маслом. Корбан поглядел на свою миску, потом на чужое угощение – и обиженно насупился. Кивэн благодарно улыбнулась Ронану.
– Король Оуайн уже здесь, – прошептала Эдана, – а с ним и его сын Утан. Остальные пока не прибыли.
– Но ведь день середины зимы уже завтра, – возразила Кивэн.
Принцесса кивнула.
