‘Как это Краф говорит?- Повторила Брина, придя в себя. - Когда мир был молод, все было совсем по-другому. Ты это уже знаешь или должен знать, - добавила она, нахмурившись. - До бичевания на Земле существовала гармония между расами: гигантская, человеческая. Там было равновесие. Элион установил порядок в природе, в нас. Великанам и человечеству был дан дар, дана ответственность. Мы были надсмотрщиками этого мира и обязаны были заботиться о нем и обо всем, что в нем обитало. Полагаю, ты слышал термин "Элементаль".’
- Да, но я не совсем понимаю, что это значит. Магия, я думаю.’
- Магия, - фыркнула Брина. - Магия-это слово, которым невежды объясняют то, чего не понимают. Элементаль относится к тем, кто имеет какую – то власть – или власть, возможно, более подходящее слово-над окружающим миром. Это способность использовать стихии: землю, воду, огонь, воздух, и в какой-то степени управлять ими. Гиганты до сих пор утверждают, что им кое-что известно об этом, хотя это была не только их область. Когда-то, когда мир был молод, все были элементалами. Это было частью договора, частью порядка вещей. Элион дал нам власть, чтобы мы могли лучше заботиться о мире, в котором оказались.’
- Что? Ты имеешь в виду, что я мог бы . . .’
- Да, это именно то, что я имею в виду. А вместе с этим появилась и способность общаться с животными. Это было частью приказа.’
‘Но тогда, - сказал Корбан, - почему это не так сейчас? Конечно, это всего лишь сказка.’
Брина пожала плечами. ‘Если это всего лишь сказка, то почему ты слышишь, как говорит Краф? Ее брови поползли вверх, когда она пристально посмотрела на него.
‘Я . . . - не знаю, - ответил он.
Брина фыркнула.
‘Что же тогда произошло?- спросил он немного неохотно.
‘Ты знаешь о потустороннем мире?’
‘Да, хотя опять же ...
- Да, да, ты не понимаешь деталей, - сказала она, нахмурившись. - Потусторонний мир-это царство Элиона и Азрота. Некоторые говорят, что мы можем видеть его, а иногда даже посещать во сне. Мир духа.’
Корбан почувствовал, как в глубине его сознания что-то смутно шевельнулось, какое-то далекое воспоминание пыталось вырваться наружу.
- Как ты знаешь, Азрот и его Кадоши не слишком довольны тем, что их заперли в потустороннем мире. Больше всего на свете Азрот хотел бы пройтись по земле, по которой мы ступаем.’
- Но почему?’
- Потому что он ненавидит нас, Корбан, ненавидит все творение. Видишь ли, это радость, венец славы его врага. Он слишком хитер, чтобы сражаться с Элионом напрямую, а не снова, поэтому вместо этого он уничтожит творение Элиона. Уничтожит меня, тебя, всех нас. Своего рода месть, если хочешь.’
Корбан вдруг почувствовал тревогу, словно за ним наблюдали. Он оглядел комнату.
‘До бичевания великаны были другими, - продолжала Брина. - Они были не так воинственны, более любознательны, но все равно происходило то, что обычно.- Она взмахнула рукой. - Жадность, коррупция, зависть, жажда власти, как всегда. Великаны делали вещи, великие вещи, из звезды, упавшей с неба. Каким – то образом вещи, которые они выковали из него – копье, Торк, котел, другие вещи-все были каким-то образом связаны с потусторонним миром. Некоторые из гигантов, соблазнившись, не сомневаюсь, что под влиянием Азрота, начали исследовать эту связь. Между нашим миром плоти и потусторонним миром, миром духа, была проделана какая-то дверь. Вот тогда-то Элион и вмешался, решив, что с него довольно. И ты наверняка знаешь остальное: бичевание огнем и водой, где мир был изменен-гиганты, человечество, фактически уничтоженное, наши предки бежали, будучи выброшенными на берег острова Лета . . .’
Она провела пальцем по перьям Крафа, грустно улыбаясь Корбану. - Так что, как только все животные заговорили, все люди стали элементалами и жили в гармонии с этим миром. Многое было потеряно. То, что мы имеем сейчас, – это всего лишь бледное отражение, фрагмент, и даже он тускнеет с течением времени.- Она фыркнула. ‘Наверное, так уж устроен мир. Нет смысла бороться с этим.’
‘Откуда ты все это знаешь?- Спросил Корбан.
- Я выучил буквы, я читала, я слушала. Я и сейчас так думаю. Ты должен попробовать, мальчик. История имеет ценность. Если бы больше из нас обратили внимание на ошибки прошлого, будущее могло бы быть другим.’
‘Мама и папа учат нас с Сайвен нашим историям, - сказал он, - но ты так много знаешь и о великанах . . .’
- Иногда, мальчик, ты просишь слишком много для старой женщины, - сказала она. ‘Довольно трудно отвечать на твои вопросы, не говоря уже о том, чтобы дважды отвечать на один и тот же. Я только что сказала тебе: я выучила буквы. Я читала. Я прислушивалась.’
Вонн застонал, ворочаясь на койке. Брина снова сосредоточилась на горшке, стоявшем перед ней. ‘Можешь идти, - бросила она через плечо. - сегодня ты мне больше не нужен. Возвращайся завтра.’
Корбан встретил Сайвен на гигантской дороге, рядом с загонами.
‘Я так долго тебя ждала. Мама хочет, чтобы мы принесли ей яиц, - сказала она. - Наши цыплята не несутся.’
‘А что с ними не так?- Спросил Корбан.
- Мама думает, что Буря напугала их до полусмерти.’
