***
Какой-то еле ощутимый приятный запах прервал равномерные звуки. Пахло свежестью первого снега и мамиными духами. Сашино сердечко заколотилось быстрее, с закрытыми глазами она вскинула руки для объятий.
— Мама!
— Доброе утро, девочка моя! Как себя чувствуешь?
Только после этих слов Саша прислушалась. Как же она себя чувствует? А чувствовала она себя победителем.
— Мамочка, все хорошо! Я их победила! — она выскочила из кровати, победоносно махнув рукой, в которой как будто бы еще зажимала свой меч.
— Тихо ты! Ну-ка, не скачи! У тебя температура. Ложись и рассказывай, кого ты там победила? — Мама подоткнула одеяло, поставила Саше градусник, пока та эмоционально пересказывала свой сон.
— А! Так это вчера шарики Бантика мучили? — аккуратно спросила мама, не упоминая все остальные Сашины проделки.
Саша нахмурилась. Немного помолчала, вспоминая вчерашний день, затем бросилась маме на шею:
— Мамочка, прости меня!
— Осторожно, градусник выронишь! — тот так раз умоляюще запищал, — 37,6! Уже спадает… Вчера ты, конечно, дала… — аккуратно заметила мама, не пытаясь освободиться от объятий. — Бывает. Я все понимаю. — И крепко прижалась к разгоряченной щеке дочери.
— Мамочка, я больше никогда— никогда тебе язык не покажу!
Мама засмеялась:
— Нет уж лучше покажи. Сейчас, например. Ага, так и думала, горло красное. Давай дальше сражайся со своими шариками, а я тебе шалфей для полоскания сделаю.
— А, теперь они и без меня справятся, я их научила, — отмахнулась Саша, — принеси мне Бантика, я перед ним тоже хочу извиниться.
Мама вышла из комнаты, а Саша уютно устроилась в своей теплой кроватке между подушек. В ожидании рыжего пушистика, она представляла, как храбро дают отпор врагу ее верные лимфоциты. И ее больше не беспокоили ни зуд в носу, ни тяжелый поезд в голове.
