Две сотни лет назад на Земле бушевала война между богами и демонами. Боги победили и изгнали демонов обратно в ад, но монстры остались. Будучи не в состоянии уничтожить монстров, которые наводнили половину планеты, боги воздвигли обширные стены между цивилизацией и дикими землями. Большинство городов вдоль стены — рубежной территории под названием Граница — были маленькими и пришедшими в упадок, но некоторые города выстояли. Одним из таких являлся Портленд. В сравнении с другими городами Границы дела у нас шли хорошо. У нас не было «ковбойского правосудия» или старомодных паровых технологий, которыми характеризовались другие рубежные города. Наш город оставался приятным, порядочным и полностью оснащённым Магитеком — магическим паром, на котором работало абсолютно все, включая маленькие приятные прелести вроде отопления и кухонных принадлежностей. Спасибо богам за это.
Сегодня зима ударила внезапно. Дрожа в тонкой блузке и юбке, я направилась к плите, чтобы разогреть свой роскошный ужин из куриной лапши. Быстрый взгляд за окно кухни сообщил мне, что пошел снег. Сумерки замурлыкала и стала тереться о мои ноги, а я наблюдала, как с неба падают крупные как перья ангела снежинки. Это было так красиво, так чарующе. Так холодно. Мороз трещал за рамами окна. Я опустила взгляд и обнаружила, что это моя собственная рука так вжалась в стекло, что от ладони распространяется паутина льда. Я быстро отдернула руку и закрыла глаза, медленно отсчитывая от десяти до единицы. Когда я вновь открыла глаза, лед исчез. Возможно, я все это вообразила. А возможно, я попросту схожу с ума.
Половник покачивался в моей дрожащей руке. Я положила его на стол, пока не уронила, и вывалила все мысли на кошку.
— Что я такое? — спросила я у неё.
Громкое мурлыкание зарокотало в её груди как кошачий двигатель.
— Я сильная как вампир или оборотень. Я могу творить заклинания, как маг-стихийник. И я могу чинить машины на Магитеке в нашем офисе, как может только ведьма. Кем бы я ни была, я не человек.
Сумерки мяукнула, как будто она всем сердцем одобряла мой нечеловеческий статус. Или ей просто не терпелось получить ужин. Я наполнила супом две миски и отнесла их к кофейному столику. В миску Сумерек я добавила дополнительные куски курочки, как она любила. Как только я поставила её ужин, она тут же набросилась на еду, её розовый язычок с прожорливой жаждой шлепал по супу.
— Спасибо, что ты такой хороший слушатель, — сказала я, поглаживая её по спинке.
Возможно, разговоры с кошкой — это ранний признак приближающегося маразма, но мне было все равно. Я больше ни с кем не могла поговорить о своих странных способностях. Конечно, люди на работе мельком видели мою неестественную силу, но они не знали и половины всего, даже Валери. И я все равно не могла никому рассказать. Как только я это сделаю, Легион Ангелов, божественная рука правосудия, ворвется и заберет меня, чтобы исследовать, мучить и пытать меня, пока они не выяснят, что я такое. Все боялись Легиона, и по хорошим причинам. Все они без исключения были жестокими убийцами.
Выбросив из головы мысли о Легионе, я подняла ложку, чтобы встретиться лицом к лицу с собственным ужином. Но я не была голодна. Я чувствовала, как усталость подкрадывается ко мне с края сознания, готовясь нанести удар. Я упрямо пыталась сдержать её, даже зная, что это безнадежно. В этом сражении я победить не могла. Было нечто магическое в этой волне утомления — нечто темное. Между одним моментом и следующим мои веки нырнули в черноту. А когда я вновь открыла глаза, то очутилась в чудесном и ужасном мире.
Я стояла в роще из глубоких деревьев, каждое из которых роняло листву из чистого серебра. Моя рабочая одежда сменилась на трико с мерцающей шифоновой юбкой и пару блестящих фальшивых крылышек, приделанных к моей спине. Мои ноги были обуты в серебристые лодочки с бледно-голубыми ленточками, которые, перекрещиваясь, поднимались до самых колен, где заканчивались большими вычурными бантами.
Раздался тихий звон крохотных колокольчиков, и из-за деревьев вышла другая женщина. Она была одета точно так же, как я, только её ленты были розовыми, а не голубыми. Я её не узнала, значит, она была новенькой в моем кошмаре.
— Где я? — спросила она, сконфуженно оглядываясь по сторонам. Её взгляд опустился на её трико. — И почему я одета как балерина?
Глухие удары и звон ударных инструментов грохотали где-то вдалеке — прекрасный, яростный и несомненно магический звук. Как песня сирены, они призывали меня к себе. Влечение было почти неудержимым, взывало ко мне на глубинном примитивном уровне, который сливался с песней моей души. Я хотела сопротивляться, правда, хотела. Но в этом не было смысла. Что бы я ни делала в этом повторяющемся кошмаре, я заканчивала в той же самой ужасной Яме.
Женщина уже следовала за песней, её страх сливался с чистым изумлением, когда серебряные деревья уступили место сначала золотым кронам, а потом и деревьям, усыпанным сияющими бриллиантами. В сравнении с другими кошмарами этот определенно был красивым.
