— Это рискованно, я знаю, — ответила я. — Но я проанализировала новую затею Леды и пришла к выводу, что это неосуществимо, по крайней мере, без посторонней помощи. Ей нужно, чтобы некоторые демоны встали на её сторону. Ей нужно достаточно голосов в Совете демонов, если они когда-нибудь согласятся на этот союз. Поэтому я тщательно взвесила свои возможности и решила, что это самый лучший способ помочь Леде. Из всех в нашем окружении я та, у кого есть лучший шанс выиграть для неё голос Валериана.
— Другими словами, ты долго обдумывала сложившуюся ситуацию, а потом всё-таки решила осуществить этот весьма безрассудный план.
Я прищурилась, глядя на него.
— Ты опять меня дразнишь.
— Неужели это так ужасно?
— Нет, просто… иначе. Ангелам не положено дразниться.
— И всё же ангелы дразнятся, — сказал он. — Мы просто делаем это очень необычным способом.
— Ангелы всё делают очень необычным образом.
— Именно.
Мы перестали двигаться. Воздух между нами потрескивал, напряжённый, звенящий и полный возможностей. Я попыталась отвести взгляд, но что-то снова притянуло меня к Харкеру. Может быть, я что-то увидела в его глазах. Это не магия и не обаяние. Это не чары или харизма. Это чистая честность, без фильтра и притворства. Это Харкер, какой он есть на самом деле, а не полковник Сансторм, каким он должен был быть.
Длинная, пронзительная птичья трель прозвенела на благоухающем ветерке. Я подняла голову и увидела, что в пологе джунглей собралась пара птиц. Этого короткого мгновения без магии оказалось достаточно, чтобы выманить их из укрытия.
Харкер проследил за моим взглядом, но когда глаза ангела, ярко-голубые и полные магии, снова обратились к птицам, те взмыли в воздух и улетели. Несколько красных и зелёных перьев на мгновение затрепетали на ветру, прежде чем медленно опуститься вниз. Они исчезли прежде, чем упали на землю.
Я покосилась на то место всего в нескольких шагах от меня, где исчезли перья. Лёгкая, едва заметная рябь щекотала воздух, как будто невидимый занавес колыхался на ветру.
— Несколько минут назад его там не было, — сказал Харкер, глядя туда же, куда и я.
— Твоя магия, должно быть, активировала зеркало, — сказала я ему.
— Моя магия? — он взглянул на меня. — Или твоя?
Я покачала головой.
— Не знаю. После Яда я чувствую себя по-другому. Но я не смогла сделать ничего нового. Ни сверхъестественной силы, ни клыков, ни обострённых органов чувств. Ничего.
— Магия придёт.
— О, я не жалуюсь, — ответила я. — Клыки и безумно восприимчивые органы чувств сейчас просто отвлекли бы внимание.
— Но?
— Но, — сказала я со вздохом и улыбкой. — Я приняла Яд, потому что была уверена, что для этого задания мне понадобится более мощная магия. Я не могу этого объяснить. Я не видела сна об этом и ничего такого не встречала в книгах. Просто предчувствие. Ощущение, что мне понадобятся силы, которые даст мне Яд. Вот только Яд не дал мне никакой силы, и теперь я задаюсь вопросом, неужели все мои действия и этот риск оказались впустую.
— Не впустую, Белла, — Харкер положил руку мне на плечо. — Если у тебя было ощущение, что тебе понадобится Яд, ты должна доверять этому чувству. Магия — это не только пылающие мечи и яркие заклинания. Иногда она тонкая и неосязаемая.
— Интуиция?
— Вот именно, — подтвердил он. — Возможно, ты ещё не поняла, зачем тебе понадобился Яд, но со временем это станет ясно. Ты должна доверять своей интуиции, и она не введёт тебя в заблуждение.
— Это что, философия Легиона?
— Это философия Харкера. Пару лет назад я совершил ошибку. Я был так поглощён своими собственными амбициями, стремлением любой ценой подняться выше, что игнорировал свою интуицию, ощущение того, что мои намерения были неправильными. Я всё равно сделал это и поплатился за это, — в его глазах проступила печаль. — Я до сих пор плачу за это. Я предал Неро, Леду и сам Легион. Я оправдывал свои действия, говоря, что я служу богу, служу святому делу, — он покачал головой. — Я проигнорировал свою интуицию, ту боль в животе, то чувство в моём сердце, и я разрушил всё. И теперь, когда я смотрю на Неро, мне никуда не деться от неоспоримой истины, что хоть я и сделал всё возможное, чтобы загладить вину, я никогда не смогу по-настоящему всё исправить. Теперь всё по-другому. У нас с Неро никогда больше не будет того, что было раньше. Он был моим лучшим другом во всём мире, а я всё испортил. И всё потому, что я действовал вопреки собственной интуиции.
Я посмотрела на него, не зная, что сказать. Харкер совершил нечто ужасное. Он подверг Леду риску ради собственной выгоды. Я знал, что он исправился, что он снова на правильной стороне. Чего я не понимала, так это того, как сильно его до сих пор мучает тот проступок. Обычно он вёл себя так уверенно, словно находился в полной гармонии с самим собой. Леда простила его — она сама сказала мне об этом — но Харкер до сих пор не простил себя. И, судя по его словам, я сомневалась, что он когда-нибудь действительно это сделает. Эта ошибка будет преследовать его до конца его бессмертной жизни.
