Энтузиаст Кир, первокурсник магической Академии Казион, и незамысловатый мельник Мамс встали на путь борьбы со злом. Каждое их приключение – полноценная история, абсурдная и глубокая, смешная и в то же время трогательная.Между строчек искушённый читатель заметит цитаты, аллюзии и пародии, а новичок смело плечом к плечу со злоборцами пройдёт сквозь все испытания дружбы и отваги.Готовы к бесшабашному путешествию? Тогда вперёд!Содержит нецензурную брань.
Об этом я вообще ничего не помню.
В одном чёрном-чёрном городе был чёрный-чёрный лес.
А в том чёрном-чёрном лесу был чёрный-чёрный дом.
А в том чёрном-чёрном доме была чёрная-чёрная печь.
За той чёрной-чёрной печью жили чёрные-чёрные тараканы. (Да, там и тогда тараканы ещё жили в домах, а не в голове.)
И эти чёрные-чёрные тараканы с удивлением выглядывали из-под печки, рассматривая незваных гостей. Хотя званые гости у тараканов тоже, на удивление, редки.
Гостей насчитывалось четверо. Они сидели за чёрным-чёрным столом и с жадностью поедали чёрные-чёрные пирожки, лишь бы не смотреть друг на друга.
– Передержали пирожки-то, – отважился оценить ситуацию Дагир, самый габаритный из собравшихся. У него были чёрные-чёрные и кудрявые-кудрявые волосы-волосы. В целом, весьма серьёзен, красив, строг к себе и окружающим.
– Зато хрустящие, – оправдывался Кир, создатель чёрных пирожков, нескладный юноша с прилизанными набок рыжими волосами. Глаза смотрели на мир беззаботно и по-детски наивно.
– И начинка прожарилась, – поддержал Казион, высокий паренёк в серой мантии с капюшоном, которую выдают начинающим магам при поступлении в Академию.
– Гусь, по-моему, – со знанием дела предположил Мамс, упитанный и приземистый малый с доверчивым лицом. К такому хочется подойти, похлопать по плечу и сказать: "Дружище!", хоть вы и незнакомы.
Но, честно, лучше так не делать.
– По крайней мере до того, как отправить пирожки в печь, они были с яблоками, – приоткрыл завесу тайны Кир.
И снова тишина…
Давящее молчание, неудобное и суровое.
Тогда Кир решил бросить вызов скованности друзей.
Изронил он золотое слово.
– Будем!
Достал из торбы чёрный-чёрный кувшин и разлил по кружкам, к общей радости, красное вино. И повеселели лица, оторвались от пирожков глаза, узнали наконец друг в друге друга, словно налёт прожитых порознь лет мигом слетел с души.
– Йэ-эх, вся четвёрка в сборе. Я так рад, так рад… – Кир с наслаждением поглядел вокруг. Лицо Дагира, до сих пор смущённое, скрывающее под маской серьёзности ребёнка-шалуна. Лицо Мамса, простое и доброе. Лицо Казиона, с ироничной ухмылкой, от которой самому хочется смеяться. И в помутневшую от вина голову нахлынули воспоминания.
– Мы не зря собрались в нашем тайном месте, – продолжил Кир.
– Давно бы так, – согласился Мамс.
– Могли бы и у меня дома собраться, – проворчал Дагир. Он с явной неохотой переступал порог лесной лачуги и с беспокойством смотрел на полусгнившие стены и постанывающий время от времени потолок.
– Нет-нет, именно здесь, – Кир помахал кружкой в знак протеста. – Я хочу, чтобы все вспомнили детство. В этой хижине столько раз мы побеждали зло!
– Точно! – поддержал Мамс. – Зло трепетало. Эту "крепость" мы брали штурмом, этот "корабль" защищали от пиратов, это "драконье логово" мы…
– Да-да, пещера Тёмного Властелина, поиски Короля варваров, спуск в Адское ущелье! – Кир остался доволен тем, что зажёг Мамса. – Сколько оружия делали сами: мечи, палицы, луки, копья, кишкотрясы…
– Я всегда был магом, – вмешался в разговор Казион, который обычно говорил редко и только на интересные ему темы.
– Теперь стал настоящим магом…
– Ещё учусь. Знаю пару заклинаний да заговоров, – заскромничал Казион.
– А что ты помнишь, Дагир? – Киру оставалось лишь привлечь последнего товарища.
– День, когда упал с обрыва в болото. Пришёл домой грязный, как бродяга. Матушка не узнала меня. Отец выпорол.
– Зато впечатлений… – с неуклонным оптимизмом продолжал Кир. – Лёжа в кровати, я вспоминал каждую минуту ушедшего дня. И понимал: завтра будет ещё интереснее.
– Как, например, путешествие с флягой живой воды в Долину Мёртвых. Помнишь, Дагир? – теперь уже Мамс пытался зажечь друга.
– Помню-помню. Мёртвые меня и вытаскивали из колодца.
– Но вытащили же!
Раздался хохот. Даже Дагир не удержался, вспомнив неуклюжего промокшего мальчишку.
– Я просто поскользнулся.
Хохот прекратился, как и поток воспоминаний. Все знали Кира. Сейчас, когда почва готова, что-то начнётся. Он предложит вновь поиграть – они вяло откажутся. Взрослые же все люди.
Или решит создать в хижине музей.
Или попросит денег…
– Я был счастлив тогда, – Кир заговорил серьёзным тоном, и старые друзья насторожились. – А сейчас… Вчера похоже на завтра, и с самого утра ждёшь, когда наступит ночь…
– Детство прошло, Кир, – Дагир мрачно перебил заготовленную речь. – Глупо сидеть и вспоминать. Нет времени…
– Вот именно, – парировал Кир. – Раньше никто не думал о времени. Мы не думали ни о чём, кроме игр. А играя, спасали мир от зла. Теперь посмотрите вокруг: всюду демоны, ведьмы, чудища и прочая нечисть. Мы взрослые люди, так давайте играть по-взрослому. Плюнем с колокольни на скучную жизнь, с головой окунёмся в приключения. О нас будут шептаться девицы, подвиги воспоют барды в трактирах. Что скажете?
Конечно, такого никто не ожидал услышать даже от Кира. Тягостное молчание вновь душно повисло в затхлом воздухе одинокой лесной хижины.
