— Заблуждениях? Ты, невежественная настолько, что поклоняешься деревьям и звездам, осмеливаешься говорить мне о заблуждениях?! Ты даже не знаешь, что солнце, которое ты почитаешь, — это всего лишь громадный шар пылающего вещества, а луна — всего лишь кусок холодной, мертвой скалы… Что солнцестояния и смена времен года, которые ты считаешь священными, на самом деле только следствие физических законов и движения планет по орбитам!
— Но у меня есть сила, — непонимающе возразила Кайлана. Она понимала, что в словах богини должна быть истина, и в то же время божественное существо, казалось, говорит просто на другом языке. …Пылающее вещество? Орбиты?.. — Я могу заставить деревья расти или умирать, я способна ощущать мысли людей и животных, растений и камней…
— То же самое, подучившись, может делать любой волшебник или колдун. Как и остальные друиды, ты имеешь определенные способности к магии… И ты сама знаешь, что без посоха твои силы сильно уменьшаются. Посох — это магическая лупа, собирающая в пучок твою энергию.
— Если и существует магическая лупа для моей энергии, то это — моя вера, — ответила Кайлана. — Я не знаю, говоришь ли ты правду, или только то, что считаешь правдой… Но я знаю, что верю в свою религию, и эта вера позволяет мне пользоваться моими способностями. Поэтому для меня моя вера столь же реальна и верна, как та, которой следуют твои адепты.
— Неужели ты ничего не понимаешь, дитя? — с досадой воскликнул голос. Кайлана ощутила обжигающе-ледяной порыв божественного нетерпения, но не дрогнула.
— Кайлану не видел? — встревоженно спросил Сэм у Черной Метки. Отрицательно покачав шлемом, рыцарь покрепче сжал меч и снял со спины щит. Он уже сбросил меха, которые использовал для маскировки. Черный плюмаж слегка обгорел, но все равно выглядел весьма внушительно.
— Ну, тогда, пожалуй, иди дальше вдоль лагеря… И если найдешь ее, уводи отсюда… Скоро рассвет.
Черная Метка кивнул, а Сэм снова нырнул в становище. Он должен найти Кайлану!
— …и у тебя есть целительные способности, — говорила Мейла. Казалось, она хочет доказать что-то. Кайлана кивнула. — И ты исцеляла людей. Но разве исцеление — это не добрый поступок, разве это не проявление Света?
— Как правило — да, — согласилась Кайлана. — Но я исцеляю только своих спутников, которые принадлежат Тьме и помогают мне восстановить равновесие.
— Значит, если ты увидишь раненого или умирающего ребенка, ты его не исцелишь? Кайлана покачала головой:
— Сейчас — нет.
— Но если ты вернешь мир к своему так называемому «равновесию», то снова начнутся войны — такие же, как та, в которой погиб твой народ. И животные, которыхты якобы так любишь, и деревья — их будут убивать и убивать!
— Такова природа вещей, — спокойно отозвалась Кайлана. — Сильные будут выживать и давать потомство… а слабые — умирать. И хотя мои спутники слабы, я должна исцелять их, потому что они необходимы для того, чтобы выжил весь мир…
— Я знаю, что твоя собственная смерть не имеет для тебя значения: любой сторонник какого-то дела готов отдать за него жизнь… И я вижу, что ты не исключение. Но как насчет остальных — тех, кто тебе дорог? Предположим, равновесие восстановилось. Более того, качнулось в другую сторону… Тогда, чтобы сохранить его, ты убьешь своих спутников? Рыцаря, колдунью, юного кентавра, коротышку вора?
— Физически это будет нелегко, — сказала друидка, — но если обстоятельства сложатся именно так, я не стану колебаться.
Яркие глаза богини вонзились ей в мозг:
