В конце концов в небольшой рощице у подножия крутого холма они наткнулись на крошечный грот. С холма стекал водопад высотой футов в десять. Свет луны сделал его воду серебряной. Черная Метка поднял над головой щит и шагнул прямо под водопад. Струя воды отразилась от щита неестественно широким веером — в точности, как в свое время случилось с пламенем Люматикса. За водопадом открылось отверстие, в глубине которого что-то поблескивало. Черная Метка вошел в него, и злодеи, хотя и с опаской, последовали за ним. Миновав короткий туннель, они очутились в круглом зале высотой в два человеческих роста. Чуть в стороне стоял небольшой алтарь; в полуразрушенную чашу со сталактита на своде размеренно падали капли. Сэм вздрогнул, поняв, что вода капает с интервалом ровно в одну секунду, словно отмеряя ход времени.
Черная Метка подошел к алтарю, окунул перчатку в чашу, а потом резко отломил кончик сталактита. Отсчет времени оборвался — и пещера сразу же изменилась.
Стены замерцали фиолетовым светом. Послышался грохот, словно где-то упали камни, и стена за алтарем начала преображаться: плитка за плиткой переворачивалась, превращая серый невзрачный камень в блестящее многоцветное мозаичное полотно. Злодеи отступили, спасаясь от летящих во все стороны острых осколков, и только Черная Метка не двинулся с места. Он стоял, в безмолвии глядя на фреску, и ждал.
Наконец грохот утих, и злодеи смогли как следует рассмотреть фреску. Драконы парили над замками, вокруг которых расстилались бесконечные поля, полчища демонических созданий отступали под натиском сверкающих армий Света, но центральной фигурой на фреске был человек — рыцарь в сияющих доспехах. У него были светло-коричневые волосы и роскошные усы, наполовину седые. Острый взгляд серых глаз, суровое обветренное лицо. Шлем с фиолетовым плюмажем рыцарь держал под мышкой, в одной руке у него был сверкающий меч, в другой — щит с золотым грифоном на красном поле.
— Похоже, это Испытание как раз для тебя, рыцарь, — сказала Валери, рассматривая фреску.
— Почти то же самое я видел во сне! — воскликнул Робин. — Но это же… Постойте-ка!
— Ага, — пробормотал Арси и, глядя на кентавра, украдкой достал кинжал.
— Что вы задумали? — вскричал Робин. — И что это такое?
Арси приготовился нанести удар, но тут ему на плечо легла тяжелая рука. Повернувшись, он увидел, что Черная Метка отрицательно качает головой. Арси с досадой поморщился, но Черная Метка знаком попросил, чтобы он на него положился. С обиженным видом Арси убрал кинжал, а Кайлана, вздохнув, повернулась к кентавру:
— Наверное, мы должны были раньше все тебе рассказать, Робин, но наш поход имеет довольно необычную цель, которую ты мог бы и не одобрить. Надеюсь, ты, как и мои спутники, окажешься достаточно мудрым, чтобы понять, в чем дело.
Кайлана вкратце объяснила кентавру про нарушение равновесия, про тайну Врат Тьмы, Ключа и Лабиринта Робин слушал ее с возрастающим ужасом. Уничтожить сделанное Героями? Освободить Тьму и Зло? Этого нельзя допустить! И в то же время он чувствовал неуверенность: люди, с которыми он путешествовал, не были похожи на злых демонов, порой вели себя совсем как обычные люди. От Робина не укрылись неловкие попытки Сэма добиться внимания Кайланы, он слышал, как Арси насвистывает в тон его арфе, видел, как переживает гибель своего коня Черная Метка… Все это не вязалось с его представлением о воплощениях Тьмы…
Впрочем, долг превыше всего. Он внимательно выслушал все, что говорила Кайлана, и заставил себя отринуть сомнения. Под пристальным взглядом Кайланы Робин собрал волю в кулак и, овладев своими мыслями, ответил так, как учил его Миззамир.
— О! Конечно, вам надо было раньше мне все рассказать. До чего интересно! Какая выйдет баллада — не важно, добьетесь ли вы успеха, или потерпите поражение! Прошу вас, разрешите мне и дальше идти с вами! Правда, помощи от меня мало… Я могу разве что развлекать вас музыкой… Но это так… необычно, что, помимо всего прочего, я просто сгораю от любопытства… — Он заикался, голова у него шла кругом, но он старался говорить только правду. Это было нетрудно: кентавры по природе своей правдивый народ. А склонность любого поэта слегка приукрашивать помогала ему довольно успешно скрывать истинные чувства.
— Послушай-ка, менестрель, — вмешался Сэм, — если ты твердо намерен и дальше идти с нами, то изволь быть не просто рядом. Если мы вступаем в бой, ты тоже сражаешься. А если спасаемся бегством, то тоже бежишь. И никаких обмороков или внезапных исчезновений. Понятно?
— Понятно, — твердо ответил Робин. И в этом не покривил душой: он действительно понял каждое сказанное ему слово. А вот как он к ним отнесется — это другое дело.
— Ну ладно, хватит об этом, — нетерпеливо сказала Валери. — Черная Метка?
Рыцарь кивнул и шагнул к фреске. На мгновение остановившись перед ней, он провел пальцами по изображению золотого грифона на щите, а потом прижал к нему закованную в металл руку. Вспыхнул ослепительный свет — и рыцарь исчез.
