Позже не раз Сэм обдумывал ее слова, читая и перечитывая четверостишие, переписанное собственным угловатым почерком. Принести себя в жертву? В когтях орла? Он покачал головой. Т-Крунг Тибак, в когтях орла, где теплая кровь заливает скалы. Кровь, скала… Действительно похоже на жертвоприношение. Но это было бы довольно бессмысленно: ведь прежде всего им требовалось выжить. «И внутрь себя бесстрашно загляни»… Что это должно означать? Остальные тоже обсуждали эти строки – и тоже ни к чему не пришли. Сэм несколько раз вполголоса повторил ее и, безнадежно покачав головой, перешел к другой фразе: «В лучах луны колени преклони»… Тоже наводит на мысль о жертве. Он задумался о том, что после Победы ходили слухи, дескать, друиды устраивают человеческие жертвоприношения. Может быть, это как-то связано? Хотя вряд ли: Кайлана, похоже, не желает иметь никаких отношений с представителями человеческого рода.
«И со мной в особенности», – неожиданно подумал Сэм. Ему было очень горько от этой мысли – но что поделаешь? Он пробовал говорить ласковые слова, дарить цветы… Она его просто не замечает – или она вообще ничего не замечает? Может, надо действовать более открыто? Если его Испытание окажется настолько мрачным, как выглядит в песне, хорошо бы до того, как его кровь прольется на скалу, получить от нее хотя бы улыбку. Сэм решил выбрать момент и сказать ей, вежливо, но прямо, что считает ее самой прекрасной и смелой женщиной во всем мире, что ее сила и отвага покоряют даже сильнее, чем грация и мудрость, что никто не понимал его лучше, чем она, что никогда еще он не испытывал такого смущения, очарования, страха и надежды, что он готов перенести тысячу мук, лишь бы видеть ее счастливой, и что, может быть, когда все закончится, она согласится пойти с ним выпить, или погулять, или еще куда-то… Но что, если она снова огреет его посохом? Что, если он начнет заикаться и краснеть, а тут опять вылезет Арси и испортит все какой-нибудь сальностью?
От одной этой мысли ему стало не по себе, а когда он ощутил похожие флюиды, исходившие от Черной Метки, то встревожился еще сильнее. Впрочем, причина этой тревоги была хотя бы более реальной, нежели сумятица чувств.
Рыцарь, как всегда, не спал. Он стоял, четко вырисовываясь на фоне предрассветного неба, и смотрел на запад. Сэм проследил за его взглядом, но не увидел ничего, кроме бесконечной степи и чуть заметного пятна вдали – моря, которое служило границей между Шейстью и Оденом.
– Океан, безмолвный рыцарь? – спросил Сэм, подходя к Черной Метке. – Ты на него смотришь?
Рыцарь долго не отвечал, а потом покачал головой, словно говоря, что это пустяки, и сел, поскрипывая и позвякивая. Сэм не переставал поражаться тому, как ловко рыцарь двигается в своих доспехах. Ему не требовалось помощи, чтобы сесть или встать, и идти он мог так же быстро, как и другие, – и так же долго.
– Главное – избежать юго-западного направления, – сказала Валери, перед тем как отряд отправился в путь. – Насколько я слышала, у степняков там еще одно стойбище, и если они уже знают, что произошло здесь, то вряд ли будут нам рады.
– А кто нам вообще рад? – со вздохом спросил Арси.
– Сэр Фенвик! – В помещение с высоким потолком который поддерживали толстенные балки, вбежал Джейсон, один из самых молодых разведчиков в Зеленом отряде. Фенвик занял под штаб-квартиру пустующий склад в Пиламаабе и в эту минуту как раз обсуждал со своими магами выбор заклинаний. Подняв голову, он посмотрел на Джейсона, вскинувшего руку в салюте.
– Да, Джейсон?
– Сэр Фенвик, к вам лорд Тасмин! – торжественно объявил юноша.
– Неужели? – с радостной улыбкой воскликнул Фенвик. – Ну, так ведите этого неуклюжего буйвола сюда!
С этими словами принц спрятался за дверью и сделал изумленным магам знак молчать.
Не прошло и пары секунд, как послышался звон кольчуги, и в дверном проеме возникла внушительная фигура: темнововосый бородатый мужчина ростом шести с лишним футов, с головы до ног закованный в серебряную кольчугу, поверх которой был наброшен алый плащ, отороченный белым мехом. Нa плаще красовалось изображение белого тигра, вставшего нa задние лапы. Под мышкой мужчина держал отделанный серебром шлем. Это и был лорд Тасмин, прямой потомок Героя Тамарна и нынешний правитель Одена. Переступая через порог, он быстро осмотрелся, но Фенвик успел выскочить из-за двери и неожиданно хлопнуть его по плечу. Лорд Тасмин резко обернулся, и мужчины, обнявшись и взревев, как медведи, радостно принялись колотить друг друга по спинам. Лорд Тасмин при этом вошел в такой раж, что от очередного его удара Фенвик не устоял на ногах, но тут же вскочил, и оба громко расхохотались.
– Гром и молния, Фенвик, вы чересчур отощали! Вас что – не кормят? – весело пробасил Тасмин.
– Зато вы, старина, – вылитый виумпс! – рассмеялся Фенвик и дернул друга за бороду. – А это еще что такое? Вы стали так неуклюжи, что боитесь взять в руки бритву?
Великан сгреб принца в охапку и приподнял над полом.
