— Ты же знаешь, что всегда можешь рассчитывать на мою помощь. Но я должен знать, что мне предстоит сделать, прежде чем мы прибудем на место.
Теодор вздохнул, затем потер в руках трость, словно это была палка для разведения огня. Экипаж медленно двигался по сонному городу и более чем минуту Белтон молчал, собираясь с мыслями. Дракон до сих пор не был уверен, следует ли вовлекать кузена в свои проблемы. Но потом понял, что сам не справиться. Все упирается во время, которого у него просто нет. А значит, нет и выбора.
— У меня украли перстень Белтонов, — выдавил дракон с неохотой. Признание далось ему с трудом, а наградой, или упреком, стали удивленные глаза кузена.
— Что? – Риэль едва не подавился вопросом.
— Да, — кивнул Теодор. – Все это время я был хранителем семейной реликвии.
— И ты прятал его в склепе? – Голос Уиндема дрогнул.
— Как и многие хранители до меня, — ответил Белтон. – Я просто не менял место тайника. Оно оставалось таковым добрую сотню лет.
— Но кто мог узнать? – прошептал Габриэль.
Одна маленькая рыжая бестия, подумал Тео, но вслух произнес:
— Вот именно для этой цели мне и нужна твоя помощь. Прежде чем отправиться к Тилни, я заезжал на кладбище переговорить с его смотрителем. Но старый Бен ничего не видел, — сказал Белтон и тут же поправил сам себя, — не видел ничего подозрительного.
— Немудрено, — покачал головой Риэль. – Но все чертовски странно. Сколько человек знают о тайнике? Ты, старик магистр, его величество и теперь я.
И Фанни, подумал Белтон, но сдавать девчонку не собирался. Он был уверен: его невеста ни при чём. Все, чего хотела Фанни Тилни – это разрыва помолвки. Вот последнее вызывало определенные вопросы, но об этом Белтон решил подумать позже, когда найдет шкатулку.
— Ты поможешь? Теперь, когда знаешь суть моей проблемы? – спросил Тео, глядя в лицо кузену.
— Без вариантов, — ответил Риэль.
Мужчины переглянулись и замолчали. Теодор принялся изучать навершие трости, а его кузен – собственные руки, опущенные на колени, как у послушного ученика. Так, в размышлениях, они не заметили, как прибыли на место назначения.
Вот карета, покачнувшись, остановилась, и кучер поспешил спуститься с козел, чтобы открыть господам дверцу.
***
Драконище уехал. Казалось бы, сейчас самое время перевести дыхание, но почему внутри все сжимается от недоброго предчувствия?
Я стиснула зубы и выдавила улыбку, глядя вслед удаляющемуся экипажу, и даже помахала в ответ на прощальный взмах руки Риэля, снова пожалев, что не он мой жених, а его братец. Мне показалось, что с Уиндемом было бы проще договориться. Кто знает, будь Теодор Джеймс Белтон добрее и благороднее, возможно, я бы открылась ему…
Возможно, но не факт. Да и поверил бы мне этот упрямец? Сильно сомневаюсь.
— Ах, какие приятные молодые люди! – Матушка Тилни явно была довольна ужином и всем, что последовало после.
— Лорд Белтон обходительный молодой человек приятной наружности, — согласился Тилни и бросил на меня быстрый взгляд. – Мне кажется, Фанни, ваш с ним союз будет счастливым.
Ага, подумала я. Союз будет. Но недолгим и уж точно не счастливым. Поэтому надо думать, что делать дальше, раз шкатулка не помогла. Пока я только сделала хуже и себе и Белтону. Его тоже по голове не погладят за исчезновение столь ценной реликвии. Даже интересно стало, что же находилось там, внутри? Наверное, мне стоило проявить любопытство и посмотреть… Но теперь поздно махать кулаками после драки.
— Конечно, они будут счастливы! – Леди Гарриет взяла супруга под руку, и вместе они поднялись по лестнице к входной двери — ее для хозяев придерживал лакей. – Лорд Белтон богат, красив и вращается в обществе, о котором остается только мечтать. Но в который мы вскоре войдем, благодаря Фанни. – Матушка оглянулась на меня и добавила: — Ступай в дом. Экипаж давно уехал.
Я кивнула и поднялась следом за родителями. Но уже оказавшись в своих покоях, едва дождалась, когда Милдред поможет мне снять платье, а затем отпустила горничную спать.
Умывшись в тазу теплой водой, я наспех вытерла лицо пушистым полотенцем и посмотрела на свое отражение в овальном зеркале.
Чужое лицо. Чужие огненные волосы. Даже фигура и та чужая. Все чужое, кроме выражения глаз. Они мои. Татьянины.
Сегодня я как никогда скучала по своему настоящему облику. По своим острым скулам, прямому носу, темной шевелюре с короткой стрижкой и дурацкому рюкзаку, где носила приятные сердцу мелочи. Еще бы хоть раз увидеть настоящую себя!
— Эх, Танька, Танька. – Я горестно вздохнула и отправилась спать.
Постель была готова. Милдред перед уходом расстелила ее и положила ночнушку – жуткое кружевное нечто доходившее Фанни до пят.
Я переоделась, зачем-то пододвинула ногой ночной горшок, затолкав его подальше под кровать, и легла, подтянув одеяло под самый нос.