Может, мне обозначить свое присутствие парой блесток? Предотвратить побег легче, чем потом искать старосту по всей деревне. Как далеко хватит моей способности чувствовать? Жаль, что прямо сейчас не проверить.
Впрочем, когда решат прятаться, тогда и «подмигну».
Тем более разговор меняет направление:
— Отец, у меня есть решение.
— Мм?
— Дом тетушки Ции, отец. Почему бы не продать его? Он стоит немного в стороне от деревни и подарит госпоже заклинательнице приятное уединение, с холма открывается живописный вид на реку и лес.
— Хм…
— Внутренний двор больше нашего, госпожа заклинательница не будет чувствовать себя стесненной.
— Дурень, разве ты не сказал, что дом госпожа покупает для своей больной слуги?
— Пусть к ней наша травница ходит… В тишине, вдали от суеты отдыхается лучше, нет?
— Хм…
— У тебя есть другие идеи, отец?
— Молоть языком всякий может. Вот иди и предложи госпоже заклинательнице дом тетушки Ции, а я пока документы достану, печать поищу…
Эм, я правильно поняла? Прямо сейчас староста под мой гипотетический гнев подставляет сына, а сам планирует отсидеться в безопасности? Надеюсь, я ошибаюсь.
Циновка-полог отодвигается, и появление женщин нарушает мою концентрацию, я возвращаюсь в окружающую действительность, причем я уверена, что в прошлом Юйлин бы не сбилась из-за таких мелочей, как близкое шуршание ткани и шаги.
Теперь я не представляю, до чего договорятся староста с сыном.
Интересно, из-за чего я сбилась? Из-за своей странной расщепленности? Иномирная часть убеждена, что погружение в себя, медитации и другие ментальные практики — это эзотерическая чушь, не больше.
Будет обидно из-за нее… потерять способности.
Старшая женщина удерживает поднос с чайником. Чашка, точнее пиала, одна и, очевидно, предназначена мне. Наверное, немного странно пить в одиночестве под внимательными взглядами зрительниц.
Опустив циновку, младшая перехватывает поднос, и старшая с напыщенной медлительностью наливает чай цвета темного янтаря. Лучи солнца проникают через открытый оконный проем и заставляют струю чая загадочно мерцать, словно, кроме листьев, в заварке сама магия. Это точно дешевый сорт?
Я с некоторым удивлением отмечаю, что стекла в проеме нет. Лучи проходят сквозь порванный пергамент.
Хм, а Юйлин хоть раз в жизни стекло видела? Даже в ее дворе в столичном поместье окна затягивали бумагой, а на зиму или непогоду закрывали тяжелыми ставнями.
Наполнив пиалу на две трети, старшая… До меня доходит, что она сейчас поклонится. Крестьянка перед дочерью министра, да еще и заклинательницей — иначе просто не может быть. Но я не хочу смотреть, как немолодая женщина гнет спину.
— Тетушка, не будьте такой вежливой! — останавливаю я с доброжелательной улыбкой. — Хотя я приехала из столицы, теперь я буду жить в этих краях, и в каком-то смысле мы будем соседями.
— Ох, госпожа заклинательница! — Она предлагает мне чай, лишь слегка сгибается.
Уловив мое намерение, кормилица выходит вперед и поддерживает женщину под локоть, тем самым не позволяя ей завершить поклон.
Я принимаю у женщины пиалу, подношу к губам и делаю глубокий вдох.
Теплый воздух наполнен терпким ароматом горечи, вкус, про который я бы точно сказала, что он совершенно не мой, внезапно мне нравится, и я осторожно — вдруг будет горячо? — пробую чай. Хотя Юйлин прекрасно разбиралась в дорогих сортах, в своем расщепленном состоянии я не могу определить, что я пью. Чего ждать от вносящей диссонанс иномирянки, заваривавшей себе пакетики?
Я делаю глоток, еще один и, вспомнив этикет, не ставлю пиалу на поднос, а протягиваю старшей женщине. Оба жеста верны, но второй означает, что я готова принять вторую порцию.
— Ни один самый драгоценный сорт не сравнится со вкусом гостеприимства, — повторяю я теперь для женщин.
— Госпожа заклинательница, вы оказали нам великую честь!
— Госпожа заклинательница, простите, что заставил вас ждать. — Сын старосты бросает всего один взгляд, и женщин будто ветром выдувает, они только и успевают поставить поднос с чайником на стол.
Я провожаю их взглядом.
А ведь не будь у меня дара, я бы оказалась в столь же незавидном положении, как и родственницы старосты. Командир Вей за спиной, безусловно, сила, но я очень сомневаюсь, что дядя и тетя позволили бы мне своевольничать, если бы знали, что я не способна себя защитить.
Мороз по коже.
— О, мой вопрос уже решен? — Я делаю очередной глоток, и на сей раз пиалу подхватывает кормилица.
Как по мне, довольно бредово, что я сама не должна ставить посудину на стол, только руками служанки.
Мужчина исполняет очередной поклон, складывает руки перед грудью.
— Госпожа заклинательница, прошу понять моего отца. Совершенно любой дом никак не может быть предоставлен. Никто из деревни не сможет жить спокойно, зная, что его дом больше вашего! Все семьи переберутся в шалаши и замерзнут насмерть!
— Неужели меня прогоняют?
Я знаю настоящий ответ, но зачем давать повод заподозрить себя в шпионаже?