— Не «просто паразит», а невероятно сильный паразит, без тела способный уничтожить половину этого мира! — не стал спорить расстроенный и подавленный писака.
— Что ж, это всего лишь…
И в этот момент раздался стук в дверь. Ю Си, молча слушающий их очередную зарождающуюся перепалку, направился открывать. Вскоре Шен оказался в его руках, а Ер с любопытством подошел ближе.
Ю Си уложил старейшину пика Черного лотоса на кровать и уставился на него. Затем вышел, и позвал своих людей, чтобы приказать охранять Ир Шена.
За этот вечер поднялось уже столько шума, что никто больше не спал.
— Не ясно, что именно случилось, но старейшина Муан явно отправился разбираться с тем, из-за чего Шен не просыпается, — произнес Ю Си, отвечая на вопрос императора.
Ал Луар, услышав это, тут же бросился наружу. Вслед ему понесся приказ остановиться, но он никого не слышал. Воины контрольного бюро постепенно разожгли свечи на первом этаже, и все увидели большущую печать на полу и рассыпанный кругом рис.
— Я уже видел эту печать раньше, — произнес Ю Си. — В Кушоне. Рядом с ней мы нашли старейшину Рэна.
Все перевели на них с Ером взгляды.
— Я не знаю, что это, — поспешно заявил Ер.
— Я догадываюсь, что это. — Они произнесли это друг за другом и прозвучало почти гармонично. — Если я правильно трактую символы, то эта печать связана с душой или призраками.
— И что это значит? — Эра нетерпеливо повесила на пояс меч. — Не важно. Мой брат отправился куда-то, и я должна идти за ним.
— Будет плохо, если все мы разделимся, — возразил император, но девушка проигнорировала его, как и светловолосый парень до этого. Император усмехнулся и перевел взгляд на Ю Си. — Полагаю, этой ночью нас вынуждают повеселиться.
Ю Си кивнул.
— Вы двое, оставайтесь и стерегите старейшину Шена. Остальные идут за мной.
Император, Ю Си, Рэн и Ер, а также шестеро воинов контрольного бюро вышли в ночную тишину деревни Красного хлопка. Было слишком тихо, учитывая, что уже три горячие головы исчезли во тьме в поисках приключений.
Шен стоял у пруда с жабкой. Он почти не помнил, как добрался до этого места, это было словно во сне: улицы расплывались перед глазами, и будто бы он преодолел путь слишком быстро. Зато внутри монастыря окружающее пространство стало очень четким, вплоть до лепестков голубых лотосов, растущих в больших, наполненных водой бочках по бокам от мостика. Шен дотронулся кончиками пальцев до края лепестка, и цветок слегка покачнулся, а вода пошла рябью. Тогда он наклонился и сунул нос прямо в сердцевину. Запаха он не почувствовал, но никак не мог вспомнить, пахли ли вообще эти лотосы.
Несмотря на доскональное воспроизведение места, кое-что отличалось от привычной Ши Ёну реальности — людей вокруг не было. Монастырский комплекс, где находился тот самый пруд с жабкой, был открыт для всех желающих. И пусть бывали времена, когда народу внутри было немного, ни разу у Шена не возникало ощущения, что он здесь совершенно один. Это неуютное чувство заставляло его то и дело оглядываться.
Так он и оказался перед прудом с жабкой. Ее золотые бока как обычно поблескивали, ловя пробивающиеся сквозь крону нависших над прудом деревьев солнечные лучи. Солнечные зайчики от воды играли на скале. Стволы деревьев были перетянуты тонкими красными нитями, словно молитвами о вечной любви.
Шен постоял у пруда, не зная, куда себя деть. Он наклонился и провел по воде ладонью. В глубине плавали разноцветные карпы. Увидев нависшую над ними тень, рыбки бросились врассыпную.
Вода была мокрой. От реалистичности окружающего пространства Шен почувствовал глухую боль в груди.
— Это нереально. Нереально. Нереально, — прошептал он.
Он покачнулся и осел на землю. Дыхание перехватило, воздух удавалось продавить в себя лишь маленькими глотками, и голова закружилась. Будто паническая атака настигла его, но змей вокруг не было. Глаза заслезились. Вдруг показалось, что к нему приближается человек в монашеском одеянии, но стоило ресницам дрогнуть и смахнуть навернувшуюся влагу, как Шен увидел, что впереди никого нет.
Почему-то от этой картины в груди родилось ощущение дежа вю.
Это позволило отвлечься от панических мыслей. Шен поднялся и отряхнул одежду.
— Хватит… нагнетать, — сказал он сам себе. — Здесь тошно и без моих сомнений.
Он вдруг с удивление обвел взглядом окружающее пространство, осознавая, что впервые ему тошно в этом месте. Даже учитывая, что не только приятные воспоминания связывали его с этим водоемом, никогда еще он не стоял здесь, настолько ненавидя все вокруг.
— Это потому, что ты плохо воспроизвел его?
Несмотря на то, что копия была детализованной, чего-то ключевого будто бы недоставало.
— Эй! Может, скажешь, что тебе нужно?! — крикнул он вникуда. Прислушался.
Никуда никак не отреагировало.
Что дальше? Сколько еще он должен томиться здесь? Сколько времени прошло в реальности? От злости Шен ударил ногой каменный бортик и почти смутился оттого, как вздорно себя ведет. А затем рассмеялся.
