Лошадей уже запрягли, когда Шен с Муаном вышли на крыльцо. Эра задумчиво посмотрела на брата, гадая, рассчитывать ли на его меч на сей раз или сразу принять руку помощи Ала.
Шен осмотрелся по сторонам и увидел, как сокол приземлился на руку императора. Тот отвязал от его лапки послание, и птица аккуратно взобралась на его плечо.
«Он все это время мог держать связь со своими людьми?» — поразился Шен.
Он совершенно не учел такой возможности, хотя сейчас это казалось очевидным. Он продолжил смотреть на императора, пока тот разворачивал послание и хмурился, читая скудные строки.
Ю Си стоял неподалеку и, вполне очевидно, являлся единственным, с кем император захотел бы поделиться полученными сведениями. Шен приблизился к ним.
Император увидел его приближение, повернулся и произнес:
— Дети пропали.
Утром основная часть императорского кортежа двинулась дальше в столицу. Главному евнуху и контрольному бюро по-прежнему приходилось притворяться, что император едет в своей повозке. Снялись палатки, что были выставлены у городских стен, вздохнули с облегчением местные власти.
Однако на постоялом дворе «Благодатная персиковая сень» все еще было оживленно. Остался Му Ван со своими людьми, которые осматривали окрестности в поисках его сына. Остался Шитан с сыном, лежащем без сознания, и дочерью, спокойно почивающей во внутренних покоях. Остался пенсионер Хань Ян, объяснившись желанием насладиться красотами города. И, конечно же, осталась часть контрольного бюро.
Солнечные лучи наполнили светом комнату. Риту хотелось поспать подольше, но стало слишком жарко и сон ее сделался прерывистым и чутким. Голоса, доносящиеся откуда-то со внутреннего двора, дразнили ее любопытство. Еще не до конца пробудившись, она стала думать, как там Аннис.
Во внутреннем дворе суетились.
«Наверное, время к обеду», — подумала девушка.
Но нет, дело было не в обеденных приготовлениях. Судя по тревожным тонам переговаривающихся голосов, произошло что-то неприятное.
И тут на проснувшуюся Риту волной осознания накатили все воспоминания. Отец рассказал ей, что Шаол ранен и к нему не пускают, и дедушка тоже под стражей после того, что произошло в Кушоне.
Риту подскочила с кровати, быстро привела себя в надлежащий вид и вышла наружу. Все кругом были заняты своими делами: хоть и выглядели суетливо, Риту никак не удавалось отвлечь кого-то из спешащих людей, чтобы расспросить о происходящем. Она почти смирилась и думала отправиться на поиски отца, когда углядела знакомого с ночи воина контрольного бюро. Он говорил с мужчиной в дорогой одежде. Судя по его услужливому виду, это мог быть хозяин постоялого двора.
Риту не собиралась подслушивать, просто приблизилась в нужный момент.
— Честно говоря, дело в многоголовом трупе, — смиренно сообщил мужчина.
— Многоголовом трупе? — переспросил главный из бюро.
— Несколько дней назад нашли тело без головы, а затем стали находить головы без тел. Случай окрестили как «Дело о многоголовом трупе» и до сих пор закрыть не могут. Я понадеялся, что ничего страшного не случится, если вы переночуете и поутру поедите дальше, но сейчас не могу молчать. Убийца до того неуловим, что стали ходить слухи, что это проделки демона.
Главный из бюро ничего не ответил, но Риту даже по его спине поняла, как тот напряжен.
— Кому принадлежат тело и головы? — спросил он.
— Они женские, но подробностей я не знаю.
Больше они эту тему не продолжали, и Риту шмыгнула мимо, пока ее не уличили в подслушивании.
— Эй, ты, — услышала она, когда почти уже свернула за угол здания.
Резко развернувшись, уперев руки в боки, она с деланным высокомерием воскликнула:
— Ты как со мной!.. — И осеклась, осознав, что воин обращался к спешащему мимо слуге.
Благодаря ее звонкому голоску, все обернулись в ее сторону. Риту опустила руки и подняла голову, внезапно заинтересовавшись небесами.
— Будет ли дождь… — задумчиво пробормотала она и, попятившись, скрылась за углом.
У подножья горы белой лентой тянулась река. Под кроной деревьев, скрытая от посторонних глаз, стелилась узкая дорога. Под сенью раскидистых ветвей скакали воины и летели заклинатели. После всех своих ночных приключений Шен все еще ощущал острую потребность в отдыхе, однако тот не был ему доступен. После известия о пропаже детей ни император, ни Ю Си и не думали о привале.
