– Все в порядке, – слишком ровным тоном произнес Шен.
Заг закатил глаза.
Осознавая, что этот спор может затянуться, Шен поднялся, отставив пиалу.
– Позаботьтесь лучше об Аннис. Ей сейчас куда больше нужна ваша помощь.
Старейшина пика Молочных облаков сложил руки на груди, возмущенно фыркнув:
– Подохнешь – туда тебе и дорога!
– Да, да, и вам не хворать.
Шен направился к выходу, но его чуть не смела ворвавшаяся в помещение Се Сиаль. В последний момент Муан дернул его на себя, а Се Сиаль пронеслась мимо и склонилась над Аннис.
– Аннис! Девочка моя! Что с ней?!
«Чертовы болтливые студенты», – раздосадованно подумал Шен.
– Не волнуйтесь, старейшина Се, с ней уже все хорошо, – заверил ее Заг.
Се Сиаль резко развернулась к Шену, который аккуратно отстранился от Муана.
– Старейшина Шен, как это понимать?!
– Это… – начал Шен и замолчал. – Это случилось по моей вине.
Муан удивленно перевел на него взгляд.
– Аннис не должна была пострадать, все вышло случайно. Но этого бы не произошло, если бы меня не было рядом, – самоуничижительно продолжил Шен.
– И вы еще смеете называть себя ее учителем? – сдерживая ярость, произнесла Се Сиаль.
Глаза Шена потрясенно расширились. Он перевел на Аннис взгляд, с недоверием осознавая, что за один день лишится обоих своих учеников.
– Я…
«Вы никакой не учитель!»
Почему эти слова так болезненно ударили по нему? Он ведь сам всегда признавал, что не учитель, не умеет быть учителем, учительство – это вынужденная мера, это не его выбор. И все же почему так больно и обидно было услышать это от Ала? Почему так тоскливо осознавать, что его вынуждают отказаться от Аннис сейчас?
Он никогда не относился к своему учительскому статусу с должным вниманием. Он лишь делал вид, что является учителем. Это честно, что окружающие в конце концов разглядели его неловкий обман.
– Я прошу прощения. Я…
– Хватит! – оборвала его Се Сиаль. – Моя дочь больше не является вашей ученицей, я этого не позволю! Ноги ее не будет на пике Черного лотоса! А теперь прошу вас немедленно удалиться.
– Старейшина Се… – начал Шен, делая шаг вперед.
Се Сиаль вскинула вперед руку с зачехленным мечом.
– Хватит! Я вас предупреждаю: еще шаг – и будете иметь дело со мной.
– Вы собираетесь защищать ее от меня? – недоуменно уточнил Шен.
– Вы единственный сейчас представляете опасность для моей дочери!
Взгляд Шена похолодел, а сам он превратился в высокомерного хозяина Проклятого пика.
– Вы не желаете выслушать объяснения? – холодно спросил он.
– Моя дочь на грани жизни и смерти. Вы ее не уберегли. Больше мне не нужны ваши объяснения!
– Что ж…
Шен выдохнул и поклонился, а затем развернулся и быстро зашагал прочь из кабинета старейшины Зага. Выйдя в коридор, он обессиленно прислонился к стене.
Муан кивнул Се Сиаль и пошел вслед за Шеном, а Ал так ловко слился с окружающим пространством, что старейшина Се не обратила на него никакого внимания.
Прославленный мечник вышел в коридор в тот момент, когда Шен стал медленно оседать по стеночке.
– Не падай. – Он удержал его за плечо.
Шен перевел на того взгляд.
– Я хочу побыть один, – чуть отстранившись, произнес он.
– Вот как?
– Я просто… – старейшина пика Черного лотоса прикрыл глаза, его брови нахмурились и сошлись к переносице. – Просто я… Я так устал…
Муан внезапно осознал, что тот с трудом сдерживается. И вовсе не от боли или пережитого испытания с ядом, он так расстроен из-за Се Сиаль. Или это стало последней каплей…
– Послушай, она сказала это сгоряча. Она изменит свое мнение, когда узнает, что именно произошло.
Шен, казалось, не услышал его слов. Он стоял, прислонившись к стене и прикрыв глаза.
– Ты тоже был неправ, – продолжил Муан. – Зачем взял всю вину на себя? Аннис сама бросилась бродить по свету! Если бы не наша случайная встреча – кто знает, что могло бы с ней случиться.
– Это неважно, – все же отозвался Шен, когда Муан было решил, что говорил в пустоту. – Я был ответственен за нее, она была рядом со мной. Более того, конечной целью секты Хладного пламени был я. И… – Шен замолчал, будто пытаясь подобрать слова. – Кстати, – тон его внезапно переменился. Он открыл глаза и взглянул на Муана. – Я мог бы оправдаться, сказав, что Недонебожительница не оставила мне выбора, оцарапав отравленной иглой прежде, чем я осознал, что она намерена сделать.
Муан удивленно приподнял бровь, не сразу сориентировавшись в такой резкой перемене темы. Смешавшись, старейшина пика Славы осознал, что зря нападал на Шена, не зная общей картины.
– Но правда в том, что даже знай я все наперед, то поступил бы так же, – ровным тоном добавил Шен.
Муан так стиснул зубы, что на скулах заходили желваки.
– Мне тоже жаль, что мы связаны, – произнес Шен.
Мгновение мечник медлил, осознавая услышанное, а затем с такой силой врезал кулак возле головы Шена, что по стене поползли трещины.
– Вот как? Тебе жаль? – переспросил он.
– Да… Иногда мне жаль, я сочувствую тебе… Я ведь думаю только о себе. Как же тебе тяжело… – Прозвучало очень ехидно. Даже не склонный сразу понимать сарказм Муан осознал это.
