– Ладно. Ждите меня.
Через полчаса он въезжал на центральную дорогу городского кладбища. Купил восемь недорогих дачных роз у теток и поехал дальше. Вот и второй путь, поворот налево, седьмая аллея. Тут, у крайних могил, он припарковал автомобиль, вышел, огляделся – почти никого в этот будний день, только две старушки копались у одной из могил, – и торопливо зашагал в глубь кладбища, к далекой стене, за которой дымили трубы старого кирпичного завода.
Тропинки к старым могилам были изрезаны, перегорожены и уничтожены «новостроем». Крымов весь извозился в пыли, едва не порвал брюки, пока пробирался к кирпичной стене. Раза три думал позвонить вздорному старику и, отбросив шутки, узнать фамилию, но не хотел ударить в грязь лицом. Сыщик он или нет? Вдруг издалека увидел фамилию: «Стрельцовы». И как на маяк кривыми дорожками пошел на нее…
Он стоял у могилы с косым серым камнем, в который впечатались фотографии двух очень красивых женщин приблизительно одного возраста.
Текст под фотографиями гласил: «Жанна Евгеньевна и Лилит Станиславовна СТРЕЛЬЦОВЫ». Первую фотографию Крымов знал очень хорошо – она была у него в айфоне. От вида второй на него нашла оторопь. Чем дольше он всматривался в нее, тем это чувство становилось сильнее. Вот с кого была срисована Лилит! Вот с кого вылеплена кукла! А поскольку Савва Беспалов был мастером, лучшим в своем роде, сходство получилось удивительное. Но одного сходства было мало – скульптор вложил в куклу всю душу, отдал ей сердце, он стал новым Пигмалионом. И столько страстей разгорелось вокруг этой куклы, что пересмешники-боги – или дьявол, кто его знает, – несомненно, услышали мастера.
Женщины на фото хоть и были приблизительно одного возраста, актриса оказалась старше Лилит ровно на двадцать лет.
Крымов не выдержал – поспешно набрал номер старого актера.
– Роман Ильич?
– Вы нашли их? – спросил тот в ответ.
– Да.
– Цветы купили?
– Купил.
– Положили на могилу?
– Еще нет.
– Так чего вы тянете? А фотографию сделали?
– Пока нет.
– Чем же вы там занимаетесь? А-а, – с пониманием усмехнулся он, – рассматриваете фото Лилит Стрельцовой. Понимаю…
– Кто она?
– Вы еще не догадались?
– Ее дочь?
– Положите цветы и сделайте фотографию.
– Лилит – дочь Жанны?
– И не забудьте на обратном пути купить чекушку. Я жду вас, господин сыщик. Жду с нетерпением.
…Когда спустя минут сорок Андрей Крымов вновь разувался в той же прихожей, дочь Черенкова озабоченно спросила:
– Папа вас упросил взять чекушку, я так понимаю?
– А что, не стоило? Табу?
– Ладно, проходите, – она махнула рукой, – его все равно не переспоришь. У меня есть отварная картошка и соленые огурцы – сейчас принесу.
Детектив вошел в гостиную, где его поджидал Черенков.
– Вот, Роман Ильич, – он показал экран айфона, – могила и цветы на ней. Восемь белых роз.
– Отлично, – кивнул тот.
– Скажите главное, она…
– Да, ее дочь. Чекушка где?
Крымов вытащил из сумки четверть водки, поставил на стол. Черенков сам достал рюмки из серванта.
– Алевтина! – позвал он дочь.
– Иду уже! – отозвалась та. Женщина вошла с двумя тарелками – на одной была картошка, на другой – соленые огурцы. – Сейчас хлеб и вилки принесу.
– Благодарствуем, – сказал отец. – Наливайте, детектив. Я обещал, что к бутылке больше не притронусь, – кивнул он на чекушку. – Держу слово.
– Хитро, – похвалил его Крымов. И разлил водку по рюмкам.
– Не чокаясь, – сказал хозяин дома. – Помянем двух женщин, на могиле которых вы сегодня были. Так будет правильно.
Они выпили, тут подоспела и хозяйка с хлебом и вилками.
– Приятного аппетита. Не пей много, папа.
