– Не боитесь, что я пожалуюсь вашему начальству за такие шутки?
– Не боюсь. У вас для этого слишком хорошее чувство юмора.
– Ладно, детектив, – вздохнул Цоколь. – Удачи вам в поисках черной кошки в темной комнате. Могу я пожелать такое, коли у меня хорошее чувство юмора?
– Можете, Альберт Карлович.
– Тогда до свидания. А лучше: прощайте.
– Это как Бог даст, – сказал Крымов.
Лика была у проклятого Кукольника – Саввы Беспалова. И привезла в хитром чемодане копию Лилит. А он, болван, сам доставил с работы то, что ей было нужно: ту «заколдованную» куклу, что свела с ума Женечку и полностью изменила жизнь медсестры Лики – «синего чулка». Подлог эта ведьма совершила, пока он ходил за корицей для ее шарлотки. Фотографировала она копию, и ее же он, Крымов, отвез на работу. Браво, Лика, браво! Блестящая афера! Все удалось на славу. Но что медсестру могло связывать с Кукольником? И как она его заставила привезти куклу? Силой? Шантажом? Или с Беспаловым был проведен тот же интимный эксперимент, какой «новая» Лика устроила с главврачом на его диване? Крымову нужна была подсказка и как можно скорее, иначе голова могла просто взорваться от перенапряжения. Ниточка, за которую он мог бы потянуть, чтобы размотать чертов клубок!
Целый час детектив просидел за компьютером, роясь в театральных архивах и новостных страницах прошлого, прежде чем нашел упоминание о спектакле пятидесятилетней давности «Две жены Адама». Драматург скандального представления давно почил, режиссер тоже, одна из двух героинь – Ева недавно в преклонном возрасте приказала долго жить. Что стало с Лилит, актрисой Жанной Стрельцовой, и так было понятно: ссора с властями, опала, депрессия, алкоголизм, преждевременная смерть. А вот Адам, заслуженный артист Роман Ильич Черенков, к счастью, был жив и даже играл раз в месяц старого слугу Фирса из «Вишневого сада». Как сказали о нем в театре добрые коллеги: «Коптит еще воздух наш Ильич, ползает, не хочет загибаться».
Крымов позвонил ему и приехал к старому актеру около полудня. Пожилая дочка Романа Ильича проводила капитана в гостиную, усадила за стол. От чая гость отказался. Вскоре вышел и сам Черенков – суховатый старче, сгорбленный, с тощей гусиной шеей, абсолютно лысый, но в хорошем спортивном костюме.
– Это мне театр подарил, – с гордостью сказал он дребезжащим голосом, садясь напротив гостя. – Издеваются, подлецы, говорят: бегай по утрам, Ильич! Молодей, старый пень. Когда самих скрючит, смеяться будут иначе. Так что вас привело ко мне, товарищ капитан? Вы сказали: дело срочное. И театральное. Я заинтригован вдвойне.
– Именно так, Роман Ильич. И срочное, и театральное. Возможно, вас удивит мой вопрос…
– Так задавайте – поглядим.
– Вы хорошо знали свою коллегу Жанну Стрельцову?
– Эка, в какую даль вас занесло. – Старик покачал головой. – Ваш вопрос меня удивил. Я и не ждал, что кто-нибудь когда-нибудь вспомнит это имя. Конечно, молодой человек, я хорошо ее знал – мы были близкими друзьями. Праздники и будни, счастье и горе – половина жизни вместе прошла.
– А ее сына Савву Андроновича Беспалова тоже хорошо знали?
– Не хочу говорить о нем, – разом переменился Черенков. – Терпеть его не могу. Он всегда был странным, серой тенью, тихоней с камнем за пазухой. Мать его не понимала, и он отвечал ей тем же. Когда Савва подрос, то покупал ей дешевый портвейн каждый день. Этот портвейн ее и угробил.
– Но я слышал, что он боготворил свою мать?
– Куда там! Такое только шутники могли придумать. Он винил ее в смерти отца. Это правда: Жанна изменяла мужу и даже не скрывала этого. Но только потому, что не любила его. Так получилось – мир несовершенен. Она вышла за отца Саввы, чтобы отомстить другому мужчине. И, в конце концов, сделала хуже всем.
– Вы же знаете, что Савва Беспалов – художник-кукольник? Очень одаренный…
– Конечно, знаю. Талант ему достался от обоих родителей. Тут ему повезло.
– А вы знали, что иногда Савва Беспалов награждал кукол внешностью живых людей?
– Понятия не имел.
– Тогда посмотрите на фото этой куклы, – Крымов протянул айфон, – может быть, она вам напомнит кого-нибудь? Это очень важно для следствия…
Всматриваясь в экран, старик вдруг задышал так часто, что Крымов забеспокоился, не стукнет ли того удар.
– Боже, – наконец пробормотал Черенков, – как живая…
– Кто? – спросил детектив. – О чем вы говорите, Роман Ильич? И о ком?
Старик поднял на него слезящиеся глаза:
– Хотите знать эту историю, молодой человек? Точно хотите?
– Очень хочу.
– Тогда прямо сейчас езжайте на старое городское кладбище. По центральной дороге на второй путь, поворот налево, седьмая аллея, могила номер семьсот тридцать восемь, почти у забора кирпичного завода. Надеюсь, она еще сохранилась. И не забудьте купить четное число цветов – по четыре на каждую из двух могил. Да, и сделайте фото. Для меня. А потом возвращайтесь – я буду ждать вас. И… на обратном пути купите чекушку водки.
– Все сделаю, – четко кивнул Крымов. – А кого мне искать? Фамилия?
– Ну вы же детектив – догадайтесь.
– Предлагаете игру?
– Настаиваю. В случае чего я на телефоне, – усмехнулся старик.
