К сожалению, реализация этого плана, даже при условии неприменения тяжелых вооружений, могла привести к нешуточному международному конфликту, поэтому Мишке-Мессеру оставалось только тихо скрежетать зубами, предоставив господину Гомбу разливаться весенней малиновкой, подготавливая таким образом почву для грядущих переговоров.
– Коньячку? – между тем ворковал господин Гомб. – Кофейку? А может быть, водочки?
Гость брезгливо понюхал драгоценный напиток – настоящий «Зеро», отставил бокал и соизволил сказать:
– Все-таки вы, русские, как были увальнями и невеждами, так ими и остались. Благородные оглюи пьют молоко жеребяк и ничего другого в рот не берут. Так повелел нам наш великий оглюйский пророк Жальмал, и мы верны его заветам.
«Это мы еще посмотрим, – злобно подумал Мишка-Мессер, – как ты ничего другого в рот не возьмешь. Возьмешь как миленький, вот только срок получишь, и возьмешь…»
Между тем напоминание о жеребяках и их молоке не понравилось и деликатному господину Гомбу.
Вот теперь две части сложной натуры коллекционера-медиамагната слились воедино в своей искренней неприязни к кирдыкюльскому гостю. И если господин Гомб продолжал дипломатические переговоры, предлагая Топтунсултану отправиться в общежитие к студенткам-магисткам, известным на всю столицу своими любовными талантами, то Мишка-Мессер дал волю фантазии.
Он совершенно явственно представлял себе меч князя Свологда. Полуторный прямой клинок, благородный и струйчатый, словно лесной ручей, испещренный древними Велесовыми рунами, выгнутая немного вперед массивная стальная гарда и тяжелое золотое яблоко обтянутой турьей кожей рукояти. Сталь и немного золота. Именно так его описывали древние богуны. И как этот клинок вонзается в сытенькое брюшко потомка Оглюй-хана, чтобы повернуться, а потом рвануть вверх и вбок, вспарывая грудную клетку, а потом, освободившись от развороченной плоти, коротким взмахом сносит наглую голову, так и не понявшую, что все для нее кончилось…
За тысячу верст от столичной квартиры коллекционера болезненно заскрипела вспарываемая изнутри железная дверь тайной оружейной комнаты во дворце Топтунсултана, потом непрочный металл не выдержал и со звоном лопнул. Меч Свологда наконец освободился из плена.
С этого момента участь гостя была решена, хотя ни сам потомок Оглюй-хана, ни господин Гомб об этом и не подозревали.
Через полчаса господин Гомб с гостем, въезжали на территорию столичного университета, намереваясь навестить веселое общежитие магисток. Заднее сиденье представительского лимузина было завалено пакетами с шампанским, фруктами, коробочками и коробками с дорогой бижутерией и прочей блескучей чепухой, без которой наносить визиты порядочным девушкам считалось неприличным.
Меч настиг господина Топтунсултана у входа в общежитие. На глазах изумленной охраны нечто черное и стремительное неслышно, словно нетопырь, пало с вечернего неба, развернулось и стремительным росчерком распороло гостя от паха до подбородка. Содержимое кишечника окровавленным перламутром вывалилось на терракотовые плитки тротуара, вызвав у присутствующих при этой безобразной сцене приступ рвоты. Не прекращая угловатого движения, меч перевернулся в воздухе, свистнул и легко смахнул голову несчастного, словно пепел с сигареты стряхнул.
Сделав свое дело, измазанное кровью и нечистотами лезвие зло и твердо вонзилось в тротуар, вдребезги расколов декоративные плитки, да так и осталось, слегка вздрагивая, словно некстати помянутая покойником бешеная жеребяка после легендарной скачки от моря до моря.
– Господин мой, Свологд Красноволк, – побелевшими губами пробормотал Михаил Семенович Гомб по прозвищу Мишка-Мессер, вынимая из кармана чистый носовой платок и осторожно берясь за горячую рукоять меча. – Как же велика ярость твоя, но и щедрость тоже неописуема!
