– Кабан раньше командиром эскадрильи служил, полковник Кабанов его тогда звали, летчика-снайпера получил за «последний парад», а потом, когда все это началось… ну, там, магическая политика, магическая история, подался в братаны. А куда ему было деваться? Чтобы стать богуном, нужно было быть политмагом, а он магию на дух не переносил, словно чувствовал, что через нее ему крандец придет. А в столицу он тогда приехал погулять, оттянуться, в то время он уже смотрящим был у нас здесь, в Зарайске. А где в столице лучшие девки? Да всем известно, что лучшие девки в общежитии магисток! Никакие «девочки по вызову» с ними рядом не пляшут, масть не та, не козырная. Ну и завалил он со столичными друганами в эту знаменитую общагу угоститься. И отдохнули там по полной программе по системе «спустил и забыл». Только Кабан почему-то взял, да и женился, и ладно бы на какой-нибудь обычной столичной шлюшке. Нет, на этой самой Гизеле, о которой уже тогда всякое болтали, например, что она бывала аж в другой России. Скажи, Костян, разве бывает другая Россия? А еще говорили, что она праправнучка самого Аава Кистеперого, ну, в это-то я еще могу поверить, неспроста ведь богуны ее в тот раз из храма не поперли…
Я мог бы сказать, что бывает и другая Россия, да еще как, но промолчал, чтобы не травмировать чувствительную душу моего нового приятеля. Кроме того, мне и в самом деле пора было собираться к моему дедугану. Беспокоился я, как бы с ним ничего не случилось. Или он, чего доброго, сам чего-нибудь не натворил.
Ясно было, что Вынько-Засунько действовал не по своей воле, а стало быть, ни на какую божественную сущность претендовать не мог. Что же, и то хорошо.
– Слушай, Гинча, спасибо за все, братан, но я, пожалуй, пойду. Вон и спальник принесли, – вслух сказал я.
– Счас довезем… – начал было мой собутыльник, но я вежливо, но решительно отказался.
– Знаешь, брат, – проникновенно сказал я, – старик и так всех боится – и вас, и ментовки, и конторы, и богунов… После того случая с собакой, помнишь? Так что я уж пешочком, так для дела полезнее.
– Ну, как знаешь, – не стал настаивать Гинча. – Только ты вот что… Хотя чего тебя отговаривать, все равно ведь к этой магистке пойдешь… Разве тебя удержишь! Вам в конторе, может, какую защиту выдают или гимнастике особой обучают? Есть у тебя защита?
– Успокойся, – я допил стопку, чтобы не оставлять на донышке зла. – Есть.
– Ну, удачи, – донеслось мне вслед, я выбрался в прохладную, наполненную звездными запахами апрельскую ночь и бодро зашагал в сторону хибары старика Вынько-Засунько.
– Явился не запылился, – сварливо приветствовал меня старик. – А товарищей своих где потерял?
– В городе оставил, – ответил я, не вдаваясь в подробности.
– Половик-то хоть принес? – все тем же скрипучим голосом осведомился пенсионер. – А то новый почти половик-то, у меня ведь тоже не ковровая фабрика, должен понимать.
– Принес, – кротко сказал я, испытывая сильное желание закатать вредного старикашку в его почти новый половик и поставить в угол. Для украшения интерьера. Молчаливого украшения.
– А почему не постирали? – продолжал ворчать хозяин. – Говорил же, постирайте и выгладите, как следует, только с тем условием и давал, вот и верь вам после этого, нищебродам…
Он, наверное, мог развивать тему нестиранного половика до бесконечности, но я не позволил ему как следует раскочегариться.
– Я вот тут кое-какой еды принес, – сообщил я виноватым голосом, – и выпить немного. Но если не требуется, так я все обратно унесу, а сам пойду половик стирать. И гладить.
– Куда ты на ночь глядя пойдешь, дурья голова, и кто у тебя еду да выпивку обратно возьмет? И где ты ночью половик стирать собрался? В колодце? Ладно уж, брось половик в сенях, а еду и спиртное тащи в комнату… Постоялец.
– …Понимаешь, Константин, – говорил мне хозяин, размахивая у меня перед глазами узловатым пальцем, – в стране, да и во всем мире неправедные дела творятся, я это давно замечаю, с младых, так сказать, ногтей, и вот однажды было мне прекрасное и ужасное видение. Это случилось еще до того, как кобеля моего Паштета убили, аккурат за день или за два… В общем, незадолго.
Осенью это было, я картошку копал, у меня перед домом картошка посажена, видал борозды? Есть-то ведь что-то надо, верно? На одной пенсии, сам понимаешь, долго не протянешь. И вот притомился я, да и спину схватило, сижу на ведре с картошкой прямо в борозде и вдруг вижу, причем средь бела дня – чудо!
