Злое железо полностью

В городе, да и не только в городе, а везде, действительно становилось нехорошо. Весенний воздух внезапно словно что-то придавило, наполнило тяжким, неживым запахом, даже небо казалось твердым и гулким, словно блестящий стальной лист. И в самом центре этого листа внезапно появилось переливающееся цветами побежалости пятно, словно кто-то разогревал небо с другой стороны чудовищной паяльной лампой.

И тут я услышал влажный, болезненный звук, словно что-то отдирали, живое от живого, беспощадно и зло, а потом раздался зловещий шелест, тупой удар и далекие человеческие крики.

Через десять минут мы мчались на взревывающем мощным двигателем автомобиле в город.

Браток Гонза, закрывая стальные ворота особняка, наверное, проводил нас удивленным взглядом, хотя, честно говоря, я этого не видел – смотрел на стремительно набегающий на ветровое стекло город. Шипастого шара на куполе храма не было, а сам купол был скособочен и похож на раздавленную елочную игрушку.

– Аав Кистеперый, мой здешний пращур, снова взялся за свой кистень, – почти беззвучно сказала моя спутница.

Утром на рынке города Зарайска было солнечно и людно.

Нас сюда привез незнакомый пожилой братан, скромно представившийся Димсоном. На вопрос, где наш старый приятель симпатяга Гонсалес, Димсон ответил, что у братана Гонзы важное дело и что по магазинам повезет нас он, Димсон, потому что у него есть немного свободного времени, а кроме того – врожденный вкус. После чего словоохотливый Димсон гордо сообщил нам, что в плане шмоток с ним советуются все самые крутые телки города, так что все будет ништяк и мы можем не беспокоиться. Глядя на здоровенные золотые «гайки» на пальцах и кожаный смокинг в сочетании с широченными клетчатыми штанами – в память о бурной молодости, объяснил Димсон, – в это можно было поверить. Модник наш сопровождающий был тот еще. Но, как выяснилось, не просто модник. Димсон был очень деловой браток и крышевал местный оборонный завод.

– До меня у них там был натуральный беспредел, – говорил он, небрежно бросая свою тачку между тяжелыми фурами, идущими, видимо, транзитом. – Начальство и вояки пилили между собой бабки как хотели, а простым работягам, ну, там, всяким инженерам, слесарюгам и прочим, даже опилок от тех бабок не доставалось. Ну, я быстро с ними разобрался, так что теперь все довольны, а если у кого какие обиды – так вот он я, Димсон, всегда открыт для общения с трудовым народом… – Стране стволы нужны? – риторически спрашивал он, лихо сворачивая на боковую улицу. – Правильно, нужны, потому что безоружную страну всякие разные добрые соседи сразу высосут досуха, как алкаши дармовой пузырь. Соседи – они вежливые, покудова ты при стволе, а если у тебя ствола нет, а у них есть, тогда – кранты всей дипломатии. Братве стволы нужны? Правильно, нужны! Потому что браток без ствола не браток, а так, обычный гражданин. И даже ментам стволы нужны, хотя бы для понта. Правильно я говорю? Меня братва поставила на завод – я отвечаю. Все путём.

Судя по слитному реву скорострельных пушек, доносившемуся со стороны аккуратных заводских корпусов, крыша у военного завода не протекала и уж тем более съезжать никуда не собиралась. О судьбе бывшего руководства предприятия я спрашивать не стал. И так все было ясно.

– Вы вот, артисты, – снова обратился он к нам, – будете местные таланты крышевать, чтобы не хуже, чем в столице. А то у нас талантов много, а крышевать их некому. Бабок вам дадим, не бойтесь!

– А чего же мы тогда на рынке делаем? – улучив момент, когда Димсон прервался и закурил, спросил я. – Нам на рынке, что ли, таланты искать?

– А испытательный срок? – резонно ответил Димсон. – Кроме того, рынок – место, можно сказать, почетное, все мы когда-то с рынка начинали. Да и вас народ сначала узнать должен, а уж потом решать – уважать или как.

Признаться, радужные перспективы, раскрытые передо мной Димсоном, вдохновляли, но как-то не очень. Однако делать было нечего, и я согласился, в смысле, что крышевать таланты – это именно то, о чем я мечтал всю свою сознательную жизнь. Люта же просто улыбнулась таинственно и, как всегда, лучезарно и промолчала.

– Ну, где затариваться будем? Может, здесь? – деловито спросил Димсон, останавливаясь возле трехэтажного здания местного торгового центра, бывшего некогда, судя по архитектуре, вернее, по ее отсутствию, одним из промышленных предприятий города. Каким-нибудь отраслевым НИИ или КБ.

– Вообще-то, – сказала Люта, – того, что мы нашли в вашей квартире, вполне достаточно, особенно выпендриваться нам пока не годится.

«Выпендриваться! – подумал я. – Ишь какие слова знает наша тихая аймочка! Вот не подумал бы».