Похоже, кое-кто тоже был против моего возможного приставания к прекрасной магистке, но мне это было все равно. Я уже говорил, что барды из всех женщин предпочитают кухарок и домработниц. Как для тела, так и для души.
Я, конечно, сделал вид, будто ничего не понял, но на всякий случай решил держаться в сторонке, вдруг кто-нибудь обидится? А тут еще Люта смотрит как-то не так, особенно смотрит, насквозь. Неужели ревнует? Вот и поди их пойми, ну да ладно…
– Долго стоять будем? – спросил я Костю, раскуривавшего свою неизменную сигару. Откуда он их берет? У него что, целый ящик за пазухой?
– Пока богун не придет, – пожал плечами наш браток-герой. – Без богуна мы, чего доброго, заблудимся, да и он с нами неспроста собрался, так что давай отдыхай, пока будем ждать Левона.
Я отыскал подходящий пенек, уселся и расчехлил гитару, чтобы настроить и хоть немного опробовать ее с богунскими струнами. Ненавижу, когда инструмент не настроен. Словно, простите, ширинка расстегнула, так же неловко.
Аккорд вроде бы подобрался правильно, струны все, кроме одной, верхней, не дребезжали, только в отличие от стальных немного вытягивались при настройке, поэтому подстраивать пришлось несколько раз, понемногу выбирая по четверти тона и добиваясь стройного звучания. Еще сутки струны будут вытягиваться, пока не «станут», тогда надо будет подстроить еще раз. Только после этого гитара может считаться окончательно настроенной.
Я взял несколько аккордов, потом попробовал сыграть начало «Молитвы святой Гертруде, покровительнице бродяг», там довольно мощное инструментальное вступление, – получилось, хотя гитара звучала как-то непривычно, было в ее звуке нечто дремучее, языческое, словно и не гитара была у меня в руках, а какая-нибудь древняя арфа. И сам я был не современным городским бардом, распевающим разнообразные песенки на бытовую тему и, к собственному удивлению, иногда умеющий играть дороги, а древним скальдом. Мне бы гусли, да кудри сивые до плеч, да еще какого-нибудь славного конунга в покровители, вот тогда бы я посмотрел на наших женщин! Впрочем, их, кажется, и без гуслей проняло, да еще как!
Я заметил, как при первых глубоких, почти органных звуках вступления Люта с Гизелой вздрогнули, музыка словно насильно разворачивала их лицами друг к другу, но женщины удержались, да так и остались вполоборота, потом Костя решительно положил ладонь на струны, прервав музыку.
– Осторожнее, бард, – тихо сказал он. – Думай, что делаешь!
Я вздохнул и убрал гитару в кофр. Вот тебе и пикничок, и поиграть-то толком нельзя. А что же тогда можно, интересно спросить?
В это время в подлеске раздался треск ломающихся веток, и на поляну вывалился небольшого роста человек в перепачканной глиной милицейской форме с погонами старшего сержанта и совершенно безумными глазами. Фуражки на человеке не было, в одной руке он неловко сжимал табельный пистолет с забитым глиной стволом. Человек с трудом поднялся с четверенек и поднял свое оружие.
Костя сделал незаметное движение, и пистолет с громким бульком исчез на дне реки. Гонзик наладился было отправить незваного попутчика вслед за его табельным оружием, но тот неожиданно для всех рухнул на колени перед магисткой и мертвой хваткой вцепился в высокий шнурованный ботинок.
– Верните мне будущее, госпожа, – рыдающим голосом взмолился человек. – Верните, прошу вас! Что вам стоит!
Человек был явно не в себе.
– Чижик-Пыжик? – удивленно и, как мне показалось, немного брезгливо спросила госпожа Арней. – Как ты меня отыскал? И зачем?
– Будущее, – не унимался старший сержант. – Я не хочу без него, я уйду из ментовки и снова начну заниматься физикой или, если хотите, дворником устроюсь, только верните мне будущее, госпожа магистка!
Мне этот тип был совершенно незнаком, Люте, похоже, тоже. А вот Костя и Гизела вроде встречались с ним раньше, особенно Гизела – ишь, еще немного – и покраснеет наша магистка неприступная. Вот тебе и порода. Надо же, «Чижик-пыжик»! Порода, значит, породой, а природа – природой.
– Чего этот мент поганый от тебя хочет? – грубовато спросил Гонзик у Гизелы. – Ты опять что-то натворила, магистка? Мама моя родная, неужели это тот самый? А я-то думал, что он уже того, напрочь спекся.
– Он думает, что я забрала у него будущее, – раздраженно сказала Гизела. – Так вот, Аавом клянусь, не было у него никакого будущего, так что и забирать-то было нечего. Если бы у него было хоть какое-то будущее, мы не торчали бы сейчас в этом проклятом лесу, я получила бы нужную мне силу и вовремя упокоила бы этот злосчастный нож. А теперь, между прочим, ни у кого из нас настоящего будущего нет, так, одни огрызки.
И добавила уже мягче, обращаясь к нежданному гостю:
– Отпусти меня, Степан. Иди домой, выпей водки, что ли! Успокойся, никто у тебя ничего не забирал, нечего было. Понимаешь? Все твое осталось с тобой.
