Иван взял со стола пластиковую бутылку, открутил крышку и понюхал содержимое. Запах оказался паскудным. Скверное пойло. Он задержал дыхание и сделал пару глотков. Спирт лишь слегка был разбавлен водой. Процентов на десять не больше. Горло жгло и сушило. Иван надеялся, что останется жив, а когда пронесло и алкоголь надежно «упал», в комнате вдруг потемнело.
Свет чуть заметно моргнул и стал тусклым. Генераторы снова сбоили. Иван ремонтировал их сотни раз, но установки ломались. Опять и опять. То был замкнутый круг. Кошмар всей его жизни.
Он подумал, что так даже лучше. Энтропия растет и с каждым днем нужно прилагать все больше и больше усилий, чтобы навести здесь порядок. Ему всегда есть чем заняться.
Иван выпил еще.
На душе было мрачно. Кошки скребли. Да так сильно, что хотелось кричать. Бессонница пожирала. Глотала реальность, мешала секунды с часами и минуты длились, как дни, а недели менялись местами с годами.
Иван посмотрел на кровать. Там лежал рабочий комбинезон. Еще одна кожа, которую необходимо носить, чтобы уберечь мясо и кости от смерти. Еще одна оболочка. Тюрьма, из которой он не мог выбраться. Единственным способом убежать из заточения были сны, но там все чаще появлялись отголоски прожитой жизни: бесконечные коридоры, запах резины, цифры и результаты экспериментов, всполохи системы картрирования мозга, шум океана. От такого дерьма едет крыша. Это грёзы в ведьмовском доме.
С каждым прожитым днем сон приходит все позже и длится все меньше и меньше. Бессонница приносит с собой пустоту. Чувство паденья. Словно под ногами открылась бездонная пропасть. И все мясо, кровь и кости ухнули вниз. От Ивана осталась лишь кожа. Временами ему бывает очень трудно вернуться. Вновь обрести рассудок и способность трезво мыслить.
Иван взглянул на свои руки и увидел сон наяву.
Лицо незнакомой девушки превращается в кашу, становится фаршем из мяса и крови. Рвутся губы, ломается нос, зубы крошатся от ударов и яркий синий глаз вытекает наружу, скатываясь по щеке в океан.
Иван слышит вопль, и ему трудно поверить, что он умеет кричать настолько громко.
Он очнулся и огляделся по сторонам.
Комната стала меньше. Потолок нависал. Стены придвинулись ближе. Мятая постель и комбинезон словно гроб с мертвецом во время поминок.
В отражении на поверхности шкафа сидел человек с обезумевшим взглядом. Он выставил руки вперед в попытке закрыться от правды. Он боялся убийства, своего и чужого, был напуган малейшей возможностью его совершить. Воспоминание о кошмаре уже исчезало, опускалось на дно, прячась в глубинах памяти, оставляя на поверхности сознания лишь отголоски-круги. И этот человек, потерявшийся между прошлым и настоящим, взглянувший на себя со стороны, никак не мог поверить, что был когда-то другим. Безумие сползало с лица, будто маска, обнажая растерянность и неуверенность в своих силах.
Иван спрятал бутылку со спиртом под стол и достал из ящика у стены небольшой лист бумаги.
Схема корабля пахла машинным маслом. Всюду пометки и записи. Корявый, неровный почерк внизу и уверенный, размашистый сверху. Ближе к середине листа только печатные буквы. Эти послания друг для друга оставили несколько человек, но Иван видел в них нечто общее. Наклон слов. Неравномерность движений. Строение букв.
В носовой части корабля находился отсек, помеченный на схеме знаком вопроса. Рядом каракули в целое предложение: «Дорога из желтого кирпича».
Иван много раз собирался сходить на нижнюю палубу и проверить таинственное помещение, но что-то все время мешало.
Свет моргнул.
Странные звуки повторяются снова и снова. Колебание. Шелест. Скрипы и стоны. Тяжелое дыхание. Глубокий вдох. Шумный выдох. Что-то огромное совсем рядом. За стенкой. Оно царапается и скребется по корпусу корабля. Нечто хочет проникнуть внутрь. Оно ищет Ивана. Зовет по ночам. Мешает спать. Этот гул. Этот шелест. Он всегда рядом. Стоит прислушаться и вот он опять.
Иван схватил с кровати рабочий комбинезон и вышел из комнаты в коридор.
В сумраке аварийного освещения корабль, словно труба, берущая начало из ниоткуда и ведущая в никуда. Проход все время сужается, петляет, заводит в тупик. От стен идет запах пластмассы. Воздух холодный, с низким содержанием кислорода. В заброшенных помещениях блуждают призраки. Голоса, стоны, вялые всхлипы, едва различимый скрежет металла.
Оказавшись на нижней палубе, Иван двинулся в сторону хранилища данных. Полужесткий комбинезон реагировал на усилие плохо. Пот щекотал подбородок, капли стекали по коже, оставляя после себя свербящее ощущение грязи. Хотелось помыться.
Иван свернул в технический коридор и замер на месте.
Под ногами бежала вода.
Злоба и страх.
Чувство заброшенности, безысходное отчаяние, напряжённость и беспомощность.
Тошнотворный запах йода, водорослей, соли и гальки. Как будто море где-то совсем рядом. Холодный поток движется в сторону шлюза и там мельчает, и уходит под палубу.
