— Я не хочу давать прямого ответа на ваш вопрос. Но покажу вам нашу следующую находку, из-за которой и раскопки были засекречены, а вам пришлось давать подписку.
Тряпка была сдёрнута с отдельного столика, и под ней оказались два металлических листа с выгравированными на них буквами и цифрами.
— Похоже на нержавейку, — потрогав край одного из них, лежащего к нему «вверх ногами», качнул головой инженер. — Только очень, очень долго пролежавшую в земле.
— Как установила экспертиза, она и есть. Вот, видите на уголке след от работы напильника? Металлические опилки мы сдали на экспертизу даже не в одну, а в три лаборатории, не поясняя, откуда они взялись. И все три дали одинаковый результат: нержавеющая сталь марки 08×18Н9. Ну, а ради содержания текста, выгравированного на этих листах, товарищи из госбезопасности и привлекли вас, специалиста по физике процессов, вызываемых высокочастотными излучениями.
1
Зимняя дорога до Курска — это снег, снег и снег. «Белое безмолвие», как в другом мире выразился Джек Лондон, описывая реалии Аляски. Это для уроженца тёплой Калифорнии такая обстановка была шокирующей, а Андрей Минкин родился в Средней полосе России, и снежных зим на своём веку повидал немало. Правда, основная часть его жизни прошла в городе, пространства, когда за целый день вокруг не увидишь ни единой населённой людьми деревушки, ни единого ветхого строеньица, и для него в диковинку.
Правда, такое было только в первые два дня пути, пока не выбрались с окраины княжества, граничащей с Диким Полем. Потом начались леса, в которых деревушки, веси, как их называют в это время, стали попадаться довольно часто. А между ними — не снежная целина, по которой с трудом продираются верховые и упряжные лошади, а относительно неплохо наезженные стёжки.
Если бы не обоз, гружёный изделиями мастеров Серой слободы, можно было бы добраться и быстрее. Но раз уже условились с Прохором двигаться вместе, то так и приходится делать. Всё-таки груз везут ценный, требующий охраны от «лихих людей» и вообще тех, кто, стоит зазеваться, непрочь запустить загребущую лапу под рогожку, укрывающую сверху гружёные сани. Инстинктивно, как они считают. Особенно — во время ночёвки на этаких прообразах постоялых дворов, где и купцы останавливаются, и княжеские либо боярские вои, и крестьяне из соседних весей и сёл.
Весть о караване, с которым едет «сам» княжий наместник Серой слободы, опередила Минкина на пару дней. Так что никаких «допросов с пристрастием» (кто такие, откуда, что везём?) в городских воротах ему и его людям устраивать не стали. А дождавшись, пока весь обоз подтянется и «рассортируется», повели ту его часть, что предназначена для князя и его дружины, в «детинец».
Допросов не чинили, но в глаза бросилось то, с каким высокомерием глядят на приехавших «ближние дружинники»-бояре, попавшиеся на пути уже во внутренней крепости-детинце. Весь их вид выражал несказанные, но читающиеся на лицах слова: «что за грязь тут под ногами путается?». Настолько откровенно, что Андрон даже ошалел попервости.
Ситуацию разъяснил мордвин.
— А кто ты для них? Без роду, без племени. Сегодня — княжий наместник, а завтра князь передумал, и ты никто, пустое место. За ними за каждым — род, связи, происхождение, а за тобой ничего и никого.
Василий Васильевич, стоящий рядом, только принялся виновато хлопать глазами, когда Минкин на него глянул.
— Простите, Андрей Иванович, и на старуху случилась проруха, — пробормотал он, оттаскивая начальника за рукав. — Думал, статус человека из будущего в здешнем обществе будет выше какого-нибудь боярского. А видите, что получилось…
— Вижу. И это правда, что я в их глазах… не человек?
— Ну, не то, что не человек, а… в общем, куда ниже по статусу чем они, практически смерд… Только вы не расстраивайтесь, исправлю я это дело!
— Да как, блин, исправите, если всем уже известно, что я из простолюдинов⁈
— Немного не так, Андрей Иванович. Я ведь был на тех переговорах с тысяцким, помню, что вы ему сказали: «люди князем назвали». А из какого сословия — ни слова не произнесли. Доверьтесь мне! Князь ведь вас примет явно не сегодня, и на встрече с ним я дело и поправлю.
Впрочем, всё случилось куда раньше, когда тысяцкий явился принимать доставленное из Серой слободы да отдавать приказания о том, куда определять наместника на постой.
— Негоже, Фёдор Юрьевич, человека знатного на постой к дворне слать! — покачал головой «лоханувшийся» историк.
— Знатного? — взлетели вверх брови военачальника.
— Именно! Пра-пращур нашего Андрея Ивановича, Козьма Минович, почти четыре века до того, как мы во владениях Юрия Святославича оказались, Землю Русскую от ляхов спас, за что Великий Князь Всея Руси Михаил Фёдорович пожаловал тому чин думного боярина да право именоваться не токмо по имени, но и «-вичем». Мефодий Кузьмич, сын Кузьмы Миновича, правда, только стольником государя был, но сам видишь: древен и заслужен его род, при государях состоял. Не княжеского рода наш наместник, но и не простолюдин. А ты его — к дворне!
