Фрола отпустили ещё до приезда подмоги. Пока разбирались с девушкой, вся злость прошла, и, посоветовавшись, Жилин с Мазутой решили не брать грех на душу. Выдали парню исклёванную стрелами лопату из набора принадлежностей БМД, чтобы похоронил мёртвых подельников, а когда тот исполнил приказ, кинули ему засапожный нож главаря разбойничьей шайки и велели проваливать. Долго уговаривать его не пришлось, слинял бегом, пока ребята не передумали. Даже просить еды, которой те поделились с беременной, не стал.
Сломавшуюся боевую машину быстро прицепили «галстуком», жёсткой сцепкой из двух кусков труб с приваренными на их концы петлями, и, чтобы не терять времени двинулись домой.
— Жрать ведь, небось, хотите, — пытался возражать Анатолий, но парни только отмахнулись.
— На большой привал встанем, тогда и поедим.
Ну, хоть на десяток километров до конца дня продвинулись ближе к крепости…
Торопились, поскольку во время «обеденного перерыва», на который «трактористы» останавливались по пути, видели на горизонте половецкий конный разъезд. Учитывая, что половцы теперь есть и «относительно мирные», и воюющие за монголов, лучше уж скорее вернуться домой, чем здесь, посреди степи, проверять, какими были попавшиеся им по пути. Тревожное время, опасаться приходится любого встреченного. Отбиться, конечно, отобьются, но очень уж не хочется, чтобы в остеклении ДТ-75 появились дыры от стрел.
Сложно сказать, что испытывала женщина, когда трое друзей, которых ждали её «пленители», явились на рычащем, лязгающем и воняющем чудовище. Ей сказали «поедем в Серую крепость», но не разъяснили, на чём именно придётся ехать. И когда Толик приказал залезать внутрь раскалившейся на солнышке «повозки», так заинтересовавшей разбойничков, долго не хотела верить в то, что попала к нормальным людям, а не к каким-то страшным колдунам, приготовившим ей ужасную пытку. Пришлось даже под смех приехавших повышать на неё голос и подталкивать к кормовой части БМД с раскрытым для «пассажиров» десантным люком. А потом, увидев, что девушку начало укачивать, ещё и отправлять на командирское место, чтобы ей стоя было видно дорогу и обдувало ветерком.
Пока на закате готовили ужин, Веснянка даже чем-то смогла помочь «поварам». Хоть руки и подрагивали от пережитого волнения. Поглядев на её состояние, Жилин предложил ей ехать в кабине трактора, вместе с Мазутой, заменившим притомившегося за день тракториста. Нужно было видеть ужас в глазах женщины, едва смирившейся с поездкой в другой, «тихой» «повозке»! И шок от того, что у трактора, собирающегося тронуться, загорелись «глаза», разгоняя вечерние сумерки.
Да, из-за тех самых замеченных днём половцев решили не устраивать ночёвку, а продолжить путь, останавливаясь только для «мальчики налево, девочка направо». Степняки по ночам обычно не рыщут, а сами останавливаются в укромном месте поспать. А поскольку, даже если сами не сталкивались с техникой пришельцев из двадцатого века, то хотя бы слышали рассказы об издаваемых ею звуках, то любопытствовать, каких это демонов мимо них несёт, не станут.
Уже и солнце взошло, а дорога всё не кончается. Веснянка, уставшая стоять, высунув голову в люк, давно уже смирилась и с грохотом, издаваемым трактором, и со смрадом от него. Даже на раскачку на неровностях ползущей едва ли не со скоростью пешехода сцепки из ДТ-75, БМД и самодельного прицепа перестала реагировать. Точнее, её желудок, первое время «высказывавший желание» вернуть то, чем его наполнили, перестал реагировать. Уснуть, как это делало ночью большинство её спутников, не получалось, просто сидела на командирском сиденье боевой машины, старая просто не свалиться от раскачки или усталости.
Во время коротких остановок с известными целями она уже даже не реагировала на то, как менялись её соседи на месте механика-водителя (неизвестно, согласись бы она отправиться в эту самую Серую крепость или нет, если бы знала, что ей придётся пережить во время путешествия), уходя в состав «экипажа трактора» и возвращаясь. Не отреагировала даже на суету, поднявшуюся после того, как после нескольких рывков «гусеничный поезд» вдруг встал, а рокот тракторного двигателя умолк.
— Да какого чёрта⁈ — выскочив из чрева боевой машины десанта, заорал Жилин.
— А хрен его знает, — огрызнулся выбравшийся из кабины тракторист. — Я на газ, а он погас. Не кипятись, Толян, сейчас разберёмся.
В общем-то, особо беспокоиться уже, действительно, смысла не было: места знакомые, до дома осталось не больше десяти километров. Даже пешком дотопать — всего-то часа два потребуется. Толика бесило то, что на пути от Козельска это поломка уже второй машины. А ещё — настораживала небольшая группа конных воинов, виднеющихся в паре километров западнее.
— Мазута, иди, помогай разбираться. Я за пулемёт в башню, а вам занять позицию, прикрываясь корпусом БМД и прицепом, — скомандовал он оставшимся «без дела» ребятам.
24
— Толян, отбой воздушной тревоги, — проорал со стороны трактора Михаил. — Не тревожь народ по рации: топливный фильтр засорился. Сейчас промоем, и поедем дальше.
