— Две повозки у них были, которые сами катятся по бесконечной железной дорожке, наподобие кольца, только гибкого. Едет такая, а колёса её перекатывают. И к каждой — телега железная о двух колёсах. Рычат те повозки, смердят, да едут без упряжки. И плавают по воде, как лодка, только без вёсел и парусов. Мы с сыном моим Ваньшей — царствие ему небесное — сперва спужались, думали, посланники Нечистого нас споймали. Нет, и крестики кои из них носят, и те повозки их смердящие от крестного знамения в дым и прах не обращаются. А главное — столько козельчан спасли от смерти лютой, подсказав боярам нашим баб да детишек в дебрях лесных укрыть.
Если бы лодочник Овдей один сие сказывал, то можно было бы отмахнуться — брешет, мол. Да слова его все козельчане подтвердили: кои грохот слышали да пожары в татарском стане видели, кои со стены глядели, как те татары с повозками слобожан по полю гонялись, а татары гибли от невидимых огненных стрел, а кто и те самые повозки видели у ворот козельских, когда за Вазузу утекали.
Задумался тогда Ярослав Всеволодович, сопоставив слова людишек с тем, что старый Изяслав Владимирович сказывал про чудесное спасение на поле брани у Калки. Вот бы таких ему союзников, а не Мстислава, не видящего ничего вокруг, кроме собственной розни с Даниилом. Ну, да знает князь присказку про рот и чужой каравай.
С крошечного голядского Оболенска, тоже разорённого, повернули к Коломне. И там опустошение страшное. У стен града полегло первое войско владимирцев, посланное в помощь рязанцам, уже лишившимся столицы. Со славой великой полегло, но не смогло одолеть бесчисленных мунгалов царя Батыги. В той битве полёг один из их царевичей, дядя Батыги, да был ранен ещё один, которого позже рязанцы из дружины боярина Евпатия добили.
О той дружине Великий Князь краем уха слышал ещё в Чернигове. Не дал, мол, Михаил Всеволодович рязанским послам подмоги, и тогда боярин по прозвищу Коловрат собрал в Серой слободе (и тут опять Серая слобода!) дружину малую да ушёл в Землю Рязанскую татар бить. Оказалось, и в Рязани тот боярин побывал, и тут, в Коломне, и даже во владимирские владения сходил, нагоняя татарское войско. Тут, в Коломне, много людей потерял, сражаясь с дружиной раненого царевича, потому и вернулся из Владимирской Земли весь израненный, совсем уж с горсткой воев. И снова в Серую слободу с ними ушёл.
— И я к нему туда вернусь, — пообещал Ярославу Всеволодовичу воин, едва оправившийся от ран, которого тут лечиться оставляли.
— Вернёшься? Был, значит, там уже?
Был, оказывается. И с Коловратом весь путь от слободы до Коломны прошёл.
После рассказа о той слободе, её людях, их оружье и славных делах под крепостью Воронеж и Пронском ещё пуще князь задумался.
— Когда собираешься в путь?
— Да как вы на Владимир поедете, так и тронусь. Батыга, сказывают, на Волгу уже ушёл, повторно Землю Рязанскую разорив. А там, в Серой слободе, все бывшие коловратовы дружинники и собираются.
Собираются. Ежели другая часть татарского войска слободу не разорит.
— Не разорит, княже! Стены там каменные, крепкие. И оружье такое, что тысячами тех татар будет бить.
— Тогда грамотку от меня наместнику слободы доставь, — снова хорошенько подумав, велел Ярослав.
Пусть Михаил и союзник теперь Великому Князю Владимирскому, да то, что не в ладах слобожане с тем боярином, которого Черниговский собирается им назначить, может на руку Ярославу сыграть. Крепость Серую, конечно, ни примучить нельзя, ни в свои владенья перенести. А вот людей переманить, ежели те будут знать, кто именно и какими именно методами ими станет управлять, вполне можно. Как вой сказывает, очень уж те люди искусны в ремёслах оружейных, да и повозки те железные могут пригодиться, если татары снова наскочат на Великое Княжество Владимирское.
27
Как и договаривались с Полканом, «погранцы» не забыли известить Минкина о приближении монгольского авангарда. Судя по тому, что оскольский воевода имел договорённости с Сарыбашем о том, что половецкие разъезды будут свободно перемещаться по приграничной территории Курского княжества, могли и не сами с первыми монгольскими разъездами столкнуться, а от половцев весточку получить. Только какая разница, кто приближение войска хана Орду-Ичена приметил? Главное — идёт враг на юг, идёт. И половецкая разведка рубится с непримиримым врагом, не забывая отправлять гонцов к своим. Кому же хочется неожиданно обнаружить вражеские полчища вблизи своих кочевий?
