Сомнений в том, что татары не оставили в слободе камня на камне, не было, Валах так и сказал князю: и куда более населённые и защищённые города пали под их ударами. Потому и щекотливый вопрос, на каком основании сюзерен распоряжается подвластной вассалу слободой, удалось обойти. Михаил Всеволодович отписал Юрию Святославичу, что поручает отцу и сыну заняться эвакуацией всего, что осталось над Доном после прохождения Орды. И наместничество им ограничил лишь временем, требуемым для этого. Ну, или, ежели они всё-таки решатся там возродить поселение, тогда «навечно, новую слободу основав». И грамотку дал, чтобы предъявить пограничной страже: мол не по собственной жадности бывший дружинник Курского князя мародёркой занимается, а по повелению Великого Князя Киевского и Черниговского. Немного не то, что было обещано на радостях от неожиданно свалившегося на Михаила главного русского княжеского стола, но тоже немало.
Вот только Чернигов, когда до него добрались Валахи, гудел от неслыханной вести. В двадцатом веке сказали бы — от сенсации: гонец из Курска сообщил, что Серая слобода не просто устояла. Под ней пало всё татарское войско, направленное царём Батыгой на покорение придонских половцев. Хан Котян со всем своим воинством ударил по татарам, осадившим слободу. Да так крепко ударил, что все они полегли.
— Три дня половцы мёртвых хоронили. Добычи столько взяли, что ежели бы не пойманные татарские кони, увезти не смогли бы.
Скрипел от злости зубами боярин Алексей, но сделать ничего не мог. Надежда оставалась лишь на то, что враги его сами обессилели изрядно, и теперь можно их едва ли не голыми руками взять.
Уже в Курске стали известны подробности, донесённые пограничным воеводой из крепости Оскол. Два дня татары осаждали Серую слободу, на приступы ходили, да только всего-то добились того, что полторы или две дюжины смогли в посад ворваться.
— Из мёртвых татар целый вал у стен слободы сложился. Высотой в два человеческих роста. Половина татарского войска полегла, а вторая пораненная была. Огненными стрелами да громами разили слобожане ворогов, несметное число побили ими даже в стане татарском. Потому половцы их и легко одолели.
Даже если и врут слухи (а старый дружинник знает, как любят люди преувеличить, чтобы усилить значимость победы), то очень уж неприятная новость. Для него лично неприятная. Одна надежда — врут слухи и про то, что слобожан пало всего-то меньше трёх дюжин. Не может быть такого соотношения потерь, просто потому, что не может быть никогда. И с большой долей вероятности многие из тех, кто тогда, зимой, отбил «в пустыне» нападение отряда Валаха, теперь лежат во сырой земле. Либо при смерти от полученных ран.
Юрий Святославич, конечно, зело обиделся на господина, так вольно распорядившегося его поселением. Да только, помня, чьей милостью он сам избежал участи князя-изгоя, супротив благодетеля слова не молвил. А потому дал наказ Валаху не доставлять под стражей боярина Андрея на суд княжий.
— Народишко наместника былинным богатырём почитает, потому трогать его сейчас неуместно. И раз послал тебя Михаил Всеволодович, съезди в слободу, посмотри, правду ли пограничная стража донесла. Но ежели жив и здрав боярин Андрей, а сил для защиты слободы у него достаточно, то без прямого указания Великого Князя своего слова о назначении наместника я менять не буду. Ну, а ежели недостаёт там людишек, начинай вывозить всё, чтобы татарам или просто лихим людям тамошние богатства не достались. Особливо оружье, оружье их, молнии мечущее, нам потребно.
Дружинников своих Юрий Святославич не дал, сославшись на то, что Великий Князь приказал ему готовить войско для похода на литву.
— А охотников собрать я не возбраняю. Сколько наберёшь — все твои.
Пришлось раскошеливаться, добирая к страже, с которой сын ездил собирать оброк, ещё три десятка оружных. Не говоря уж об обозе, с которым проблем не возникло: соседние рязанские земли разорены, курские товары в них покупать некому, потому и готовы владельцы телег да саней за малую мзду ехать куда угодно и с кем угодно, лишь бы платили. Вот и получилось, что около сотни работников (надо же кому-то те железные дома разбирать да прочие диковины в слободе собирать) и шесть десятков обозных при таком же количестве стражников двинулись по дороге на юго-восток от стен Курска.
35
Рязанские земли фактически обезлюдели. Если по пути на север монголы, чтобы излишне не обременять себя полоном, угоняли в степи только красивых женщин и мастеровых, то, возвращаясь в кочевья из-под Козельска, гребли уже всех, до кого могли дотянуться. А что? Спешить им уже ни к чему, тысячные толпы пленных не задержат стремительные броски конницы. Зато воины, славно «потрудившиеся» в сражениях с урусутами, теперь могут почувствовать себя богачами, захватив побольше невольников. Сабли, стрелы и аркана избежали очень немногие русичи, успевшие укрыться в дебрях.
