Волчиц было решено держать в келье — маленькой комнатушке, которую бабуля при жизни использовала для молитв. Молиться эти волчицы теперь будут следующие три недели, а то и больше.
В келье не было окон, стояла односпальная кровать. Рядом с кроватью Когтин предусмотрительно положил надувной матрас.
Предупредив волчиц о том, что один из них всегда будет дежурить у входа, он закрыл дверь на замок и протянул ключ Хрюну.
Когтин:
Хрюн глянул на Когтина с некоторой опаской, словно боясь услышать ответ на свой вопрос:
Когтин:
Хрюн едва заметно выдохнул:
Когтин:
Хрюн:
Когтин вытащил из кармана пальто старую камеру и протянул её кабану:
Хрюн:
Он взял камеру и уже вставил ключ в дверь кельи, но Когтин зашипел на него:
Глава 17
Совершенно поверженный волк был не то что приведён — приволочен вновь в комнату допроса. Ожидал его там майор Когтин, держащий дымящуюся сигарету над пепельницей.
Когтин:
Серов:
Когтин:
Серов вздохнул, горько усмехнулся:
Когтин сложил лапы, оперся локтями о стол и наклонился к задержанному:
На лице бывалого волчары отобразилось, наконец, то желанное для следака чувство неуверенности ни в чём. Запутанный Серов даже был не в состоянии усидеть на стуле и постоянно ёрзал.
Он из последних сил сыпал бранью в попытке скрыть свою душевную и физическую наготу.
Но Когтин всё увидел. Всё разглядел его зоркий кошачий глаз. А чувствительные волоски в его ушах уловили частое дыхание волчары.
Когтин:
В волчью голову молнией ударила мысль, от которой он бежал всё время с момента своего задержания: всё-таки им это удалось — похитить его девочку; последнее, что у него осталось.
И в самом деле, — с горечью подумал он, — денег и до этого не было, здоровье и честь мусора уже отобрали…
Осталась только семья.
Серов:
Когтин:
Серов:
Когтин осторожно положил перед волчарой фото его бывшей жены и дочери, которую сделал Хрюн. И страх в глазах волчиц, отпечатался во взгляде Серова, когда он опустил голову на стол.
Серов сжал безгрешные челюсти:
