Итак, проблема была не только в том, что президент просчитался. Спецслужбы, как кажется, сделали все от них зависящее, предупредив о том, какую серьезную угрозу представляет вспышка в Ухане, – даже несмотря на то, что в Китае сперва не хватало американских представителей, поскольку администрация Трампа свернула программу «Прогноз» (учрежденную в 2009 году при финансовой поддержке Агентства США по международному развитию как часть инициативы по противодействию угрозам возникающих пандемий [EPT])[1168]. И Центры по контролю и профилактике заболеваний, и Министерство здравоохранения и социальных служб, и Совет национальной безопасности – все знали об опасности уже к первой неделе января. Питер Наварро, один из советников президента по торговле, неоднократно и верно предупреждал об опасности «тяжелой пандемии», способной зародиться в Китае[1169]. Среди других влиятельных лиц, осознавших серьезность положения, были Мэтью Поттингер, заместитель советника президента США по национальной безопасности; а также сенатор Том Коттон и Элизабет Чейни, входившая в Палату представителей США[1170]. «Это станет самой масштабной угрозой для национальной безопасности из всех, с которыми вы столкнетесь в дни вашего президентского срока, – сказал Трампу 28 января его советник по вопросам национальной безопасности, Роберт О’Брайен. – Это будет самое трудное, с чем вам придется иметь дело»[1171]. Запреты на въезд в США, наложенные на путешественников из Европы и Китая, вступили в действие слишком поздно, чтобы принести ощутимую пользу, и претворялись в жизнь слишком плохо, – но если говорить о выбранном курсе, то они были правильными[1172]. А те, кто сейчас говорит, что полное закрытие американского воздушного пространства было обосновано, забывают, с каким рвением почти все СМИ осуждали даже эти ограниченные меры[1173].
Намного более серьезным провалом оказалось то, что все полномочия были отданы Центрам по контролю и профилактике заболеваний. Это привело к большой волоките с тестами. В CDC не только отказались использовать тест-системы ВОЗ, но и мешали другим учреждениям в США проводить собственные проверки, а затем распространили неработающий тест. Управлению по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA) пришлось одобрять тест-системы, не принадлежавшие CDC, и это не улучшало положение дел. К 28 февраля в CDC провели в общей сложности 459 тестов[1174]. К 7 марта было проведено 1895 тестов – и это когда в Южной Корее за неделю после первого случая контактного заражением вирусом успели проверить 66 650 человек[1175]. Кроме того, была масса проблем с ложноотрицательными результатами[1176]. Путешественников в CDC отслеживали тоже из рук вон плохо. Это фиаско не имело к Белому дому никакого отношения, да и на недостаток средств его тоже было не списать[1177]. Оно стало отражением классического бюрократического склероза. «Вмешательство противоречит нашей культуре», – признал бывший сотрудник CDC. Учреждение сгибалось под тяжестью «невыразимой, обременительной бюрократии». «Агентство всю свою жизнь ждало именно этого момента, – сказал бывший сотрудник FDA. – А они взяли и все испортили. Это очень печально. Ведь именно на такой случай их и создавали»[1178].
