Пока она искала в планшете номер телефона, Пия рассматривала большое помещение зала заседаний. Ханна Херцманн была вездесуща. Ослепительно красивая и самоуверенная, она улыбалась с многочисленных фотографий, развешанных по белоснежным стенам. Какое чувство испытывает человек, постоянно держа перед глазами собственное изображение? Многие известные и успешные люди имеют какие-то свои слабости. Может быть, у Ханны Херцманн такой слабостью было тщеславие?
Пия рассматривала многочисленные плакаты в рамках и фотографии и вспоминала жестоко изувеченное лицо женщины, которую так часто видела по телевидению. Кто мог с ней такое сотворить?
Полчаса назад из больницы поступила информация о том, что Ханна Херцманн получила тяжелые внутренние повреждения, которые потребовали немедленной экстренной операции. Подробности будут позднее после тщательного судебно-медицинского обследования.
Необузданная жестокость, с которой действовал преступник, заставляла предполагать, что в деле свою роль сыграли эмоции: ненависть, гнев, отчаяние. А такие чувства мог иметь только тот, кто лично был знаком с жертвой и, может быть, даже имел с ней подобные отношения.
– Были еще какие-нибудь проблемы или изменения в последнее время? Неприятности с кем-нибудь? Угрозы? – расспрашивал Боденштайн, который до этого момента не вмешивался в разговор.
Ассистентка и управляющий компанией пережили первый сильный шок и ужас от услышанных новостей и теперь вели себя осторожно. Некоторое время в большом помещении было очень тихо. Через полуоткрытое окно доносился приглушенный уличный шум, мимо прошелестел поезд городской железной дороги.
– Любой человек, столь успешный, как Ханна, имеет завистников, – сказал Нимёллер уклончиво. – Это ведь совершенно нормально.
– Но это ненормально, когда кого-то избивают, насилуют и запирают в обнаженном виде в багажнике собственного автомобиля, – возразил Боденштайн безжалостно.
Ян Нимёллер и Ирина Цидек быстро переглянулись.
– Примерно три недели назад Ханна уволила продюсера, который проработал у нас много лет, – проговорила наконец Ирина. – Но Норман никогда не сделал бы ей ничего плохого. Он и мухи не обидит. Кроме того… его не интересуют женщины.
Пию постоянно удивляло, на какие немыслимые ошибочные оценки способны люди в отношении своих ближних. Даже самый миролюбивый человек мог стать преступником, если он попадал, казалось бы, в безвыходное положение, находился в исключительном состоянии, которое не был способен контролировать. Часто в этом случае важную роль играл также алкоголь, и мягкий, безобидный человек превращался в жестокого убийцу, который в своих насильственных действиях в состоянии аффекта терял все тормоза.
– По статистике, лишь немногие насильственные преступления совершаются хладнокровными профессионалами, – сказала с сомнением Пия. – В большинстве случаев преступники входят в непосредственный круг общения жертвы. Как имя мужчины, которого уволила фрау Херцманн, и где мы можем его найти?
Ирина Цидек неохотно продиктовала ей фамилию и адрес в Бокенхайме.
– Мне помнится, имя фрау Херцманн совсем недавно мелькало в газетных заголовках, – сказал Боденштайн. – Кажется, речь шла о гостях ее программы, которые почувствовали себя уязвленными?
– Такое иногда случается, – попробовал смягчить ситуацию управляющий. – Люди перед камерой слишком усердствуют и только потом замечают, что наговорили лишнего. И тогда они начинают жаловаться. Только и всего.
Казалось, его немало раздражало, что Боденштайн не сидел за столом, а ходил по комнате.
– Но в данном случае это все же было нечто большее, чем просто жалоба, – упорствовал Боденштайн, стоя у окна. – Фрау Херцманн в дальнейшем исправила ситуацию в новой программе?
– Да, это верно. – Ян Нимёллер неловко ерзал на своем стуле, его выступающий кадык ходил то вверх, то вниз.
– Нам нужен список имен и адресов всех, кто когда-либо предъявлял претензии. – Боденштайн достал свою визитную карточку и положил ее перед Нимёллером. – Постарайтесь, пожалуйста, сделать это в ближайшее время.
– К сожалению, это довольно длинный список, – сказал управляющий. – Мы…
– Боже мой! – прервала его Ирина Цидек. – Я должна позвонить Майке. Она ведь понятия не имеет, что произошло!
– Кто такая Майке? – поинтересовался Боденштайн.
– Дочь Ханны. – Ассистентка взяла телефон и нажала клавишу. – Она работает у нас в летние каникулы ассистентом продюсера. Когда Ханна сегодня утром не пришла на редакционное совещание и не отвечала по мобильному телефону, Майке поехала к ней домой. Вообще-то она уже давно должна была позвонить.
– Ну когда же придет папа? – спросила Луиза в десятый раз, и каждый из этих вопросов ранил Эмму прямо в сердце.
– В два часа. Через пять минут.
