Это было правдой. Каждую ночь Луиза приходила к ним в спальню, и Флориан всегда оставлял ее спать с ними, хотя Эмма возражала против этого и говорила, что ребенок должен привыкать к своей постели. Утром, когда она вставала, они еще нежились в постели, хихикали и возились. Именно так они будут спать сегодняшней и завтрашней ночью, с одним лишь отличием: ее самой с ними не будет. И совершенно неожиданно у нее в голове всплыло слово, ужасное, омерзительное слово, которое упомянула сотрудница Ведомства по делам молодежи, когда она перечисляла причины, по которым одному из родителей может быть отказано в праве общения с ребенком.
– Ты подумал о том, какое впечатление это может произвести? – спросила Эмма. – Взрослый мужчина и маленькая девочка одни в квартире? В
Она заметила, как заходили челюстные мышцы Флориана. Его взгляд застыл. Некоторое время они молча смотрели друг на друга.
– Ты больна, – сказал он с презрением.
Внизу открылась дверь.
– Флориан! – раздался в прихожей голос свекрови.
Луиза взяла отца за руку.
– Я должна еще попрощаться с бабушкой и дедушкой! – Она потащила Флориана к двери.
Эмма присела на корточки и погладила дочь по щеке, но та уже не обращала на нее никакого внимания.
– Желаю тебе приятно провести время, – пожелала ей Эмма.
Эмма больше не могла сдерживать слезы. Она оставила мужа и дочь и ушла в кухню. Но она не могла удержаться, чтобы не посмотреть, как они уезжают. Из окна в кухне она наблюдала, как Флориан посадил Луизу в детское кресло на заднем сиденье автомобиля и пристегнул ремень. Его отец стоял на ступенях перед входной дверью, а свекровь дошла с ними до машины и с улыбкой подала сыну сумку с вещами Луизы. Интересно, что он им рассказал? Наверняка что-то сочинил.
Потом Флориан сел в машину и, дав задний ход, выехал со двора. Через пелену слез Эмма видела, как ее свекор и свекровь помахали вслед отъезжающей машине. Она зажала рукой рот и начала рыдать.
«Я потеряла мужа, – подумала она. – А теперь я теряю еще своего ребенка».
Кристиан Крёгер и его команда уже ждали перед домом, когда на Роткельхенвег приехали Пия и Боденштайн.
– А что вы здесь делаете? – спросил Крёгер удивленно. – Разве она умерла?
– А кого же ты ждал? – спросил, в свою очередь, Боденштайн.
– Ну, кого-нибудь из 13-го, – ответил он.
Коллеги из отдела К13 занимались преступлениями на сексуальной почве, но двое из них были в отпуске, а третий не был особенно опечален тем, что дело было передано в отдел К2.
– К сожалению, тебе придется довольствоваться нами, – сказал Боденштайн.
После того как Ирина Цидек безуспешно попыталась дозвониться Майке Херцманн, она вручила им ключ от входной двери. Дом, который агент по недвижимости разрекламировал бы как «виллу предпринимателя», находился в конце тупиковой улицы, непосредственно у леса, и был не в самом лучшем состоянии. Крыша была покрыта мшистым лишайником, на белой штукатурке виднелись зеленоватые пятна, тротуарная плитка, которой была вымощена дорожка к дому, и ступени лестницы из известкового туфа требовали очистки пароструйным насосом.
– Первое, что я сделала бы здесь, – это спилила бы ели, – сказала Пия. – Они загораживают весь свет.
– Никогда не мог понять, почему люди сажают в палисадниках ели, – согласился Боденштайн. – Даже в том случае, если и без того живут возле леса. – Он вставил ключ в замок входной двери.
– Стоп! Отойди от двери! – прорычал Крёгер за их спинами с панической ноткой в голосе. Боденштайн отдернул руку от ключа, как будто обжегся, Пия испуганно огляделась и инстинктивно схватилась за оружие. Может быть, Крёгер увидел какие-нибудь провода, которые вели к запальному механизму бомбы, или в кустарнике притаился снайпер?
– Что случилось? – страх пронзил Пию с головы до ног.
– Наденьте комбинезоны и бахилы на обувь. – Крёгер подошел к ним с двумя запаянными в пластик комплектами, используемыми на месте преступления. – Вы не должны здесь оставлять повсюду свои волосы и частицы кожи.
– Ты что, спятил? – набросился разозлившийся Боденштайн на своего коллегу из сыскной службы. – Ты так заорал, что меня от испуга чуть удар не хватил.
– Извини. – Кристиан Крёгер пожал плечами. – Я все время не высыпаюсь в последние дни.
Пия убрала оружие, покачав головой, взяла у него из рук пакет и вскрыла его. Перед входной дверью они с Боденштайном надели комбинезоны и натянули на ноги пластиковые бахилы.
– Теперь мы можем войти? – спросил Боденштайн преувеличенно вежливо.
– Вам бы только поязвить, – проворчал Крёгер. – А ведь вам придется сражаться с педантами из отдела контроллинга, если мы после лабораторного анализа в двадцатый раз получим вашу ДНК, только потому, что вы на каких-то местах преступления оставляете ваши генетические микроследы.
– Хорошо, – успокоила Пия коллегу.
Дом изнутри был значительно больше, чем казался снаружи. Известковый туф, кованый металл и темное дерево доминировали в просторном, мрачном холле с лестницей на верхний этаж. Пия огляделась, затем подошла к столику, который стоял слева от входной двери.
