– У него глаза как у Пола Ньюмана, – заметила вскользь Пия, и все стало ясно. Все фрагменты пазла сами собой встали на нужные места, и он вспомнил.
– Я думаю, мы идем по верному следу, – сказал он, не замечая, что прервал Остерманна на середине фразы. – Соседка Ханны Херцманн в четверг вечером около двадцати двух часов видела мужчину, который приехал на мотороллере и бросил что-то в почтовый ящик фрау Херцманн. – Боденштайн отодвинул стул и посмотрел на присутствующих. – Судя по описанию его внешности, это мог быть Килиан Ротемунд.
Ночь была чистым адом. В первый раз с рождения Луизы Эмма, расставшись с ребенком, спала больше двенадцати часов. Она беспокойно сновала по квартире, гладила и мыла кухонные шкафы, пока наконец в полном изнеможении не легла на кровать Луизы. Ее фантазии рисовали все более дикие картины. Флориан с другой женщиной. Она представляла, как он ее целует и как с ней спит. Уже это было ужасно, но еще ужаснее было ее предположение, что Луиза тоже может любить эту женщину. Внутренним взором Эмма видела Флориана, чужую женщину и Луизу, которые вместе собирали пазл и играли в «Мемори», смотрели KiKa[23] и мультик «Ледниковый период», устраивали веселый бой подушками, ходили гулять, ели мороженое, смеялись и наслаждались своим обществом, в то время как она, одинокая и покинутая, торчала в доме свекра и свекрови, раздираемая тоской и ревностью. Раз десять Эмма бралась за телефон, чтобы позвонить Флориану, но все-таки не делала этого. Что бы она спросила? Как дела у Луизы? Хорошо ли она спит? Что она ела? У тебя другая женщина? Глупо. Невозможно.
Эмма начала считать часы до второй половины воскресенья. Как только сможет она каждый второй выходной выносить в дальнейшем эту боль, это мучительное одиночество?
Рыдая, она зарылась лицом в подушку Луизы, в беспомощном гневе колотя по мягким игрушкам дочери. Флориан мог просто начать новую жизнь, она, напротив, в скором времени полностью уйдет в заботы о новорожденном. И, вероятно, он воспользуется этим, чтобы еще больше привязать Луизу к себе! В конце концов ее усталость оказалась сильнее ее печали, и она задремала на детской кровати.
В семь часов она проснулась. Мышцы сковало от неудобного положения на слишком маленькой кровати, а затылок во что-то упирался. Эмма встряхнула подушку и обнаружила под ней кухонные ножницы, которые искала уже пару дней. Почему ножницы лежали в постели Луизы?
Эмма отнесла ножницы в кухню и решила прямо в воскресенье спросить об этом Луизу. Душ не принес ей облегчения, но, по крайней мере, она перестала ощущать этот клейкий пот на теле.
На девять часов Корина назначила в своем кабинете совещание по поводу юбилейных торжеств 2 июля. Постепенно каждый должен узнать, что Флориан больше здесь не живет. Эмма опасалась сочувствия других еще больше, чем любопытных вопросов, поэтому она решила пойти. Может быть, она хоть немного отвлечется от своей тоски. Она нанесла немного пудры на лоснящееся лицо и подкрасила ресницы тушью, которую, однако, тут же смыла. Ватной палочкой она удалила черные пятна над глазами. Мусорное ведро в ванной комнате было переполнено. Вздохнув, она нагнулась, вынула его из фиксирующей секции и понесла в кухню, чтобы пересыпать мусор в кухонное ведро. Внезапно она остановилась. Что это? Под смятым «клинексом» и ватными палочками лежал комок светло-коричневой ткани. Когда она его вынула, по полу покатился зеленый стеклянный глаз.
