В этот момент он проходил мимо одиноко сидящей бабульки, имевшей на вид лет около семидесяти, может и больше. Она была худощавой, со сморщенным лицом, «изъеденным» многочисленными морщинами, с почерневшим цветом, указывающем на наличие всевозможных заболеваний. Но ее «живые» «светящиеся» глаза указывали, что не все у этой престарелой женщины так уж плохо, и в ее голове находится еще ясный не стареющий ум. Одета она была невзрачно так, что нет ничего удивительного, что прохожий, поглощенный в свои невеселые мысли, не заметил эту одиноко-скучающую старушку.
Невольно подслушав размышления Глеба, она посчитала, что может окликнуть его:
— Касатик! Ты не Яшку из девяноста шестой квартиры ищешь, случайно?
Непреднамеренно вздрогнув от такого нежданного появления собеседника, преступник тут же спросил:
— Ты это мне что ли, бабуля?
— Тебе, а то кому же еще? Здесь, вроде, «акроме» нас двоих никого больше нету.
— Действительно, — оглядываясь, продолжил Туркаев, — а что, «Старая», ты действительно знаешь, где его можно найти?
— Где сыскать не ведаю, но знаю, где живет его бабка — Прасковья Тихоновна.
— Да, ты что? Неужели? И, как мне разыскать его родственницу?
— Очень просто. Видишь вон тот дом? — сказала старушка, указывая на расположенный в полукилометре пятиэтажный дом, — В тридцать седьмой квартире ты найдешь ту, которая точно знает, где находится ее непутевый внучок.
— Почему непутевый?
— А потому что бандит, такой же как и ты, я вас нелюдей за версту чую.
— Я бы попросил, — начиная нервничать, делая грозным лицо и повышая голос, произнес закоренелый преступник.
— А ты не гневайся да и не нервничай тоже. Я свой век прожила и всякого повидала. Что тебе надо, ты узнал, так что скажи спасибо, позолоти ручку сотенкой долларов и иди восвояси.
За все время этого недолгого разговора на лице женщины не дрогнул ни один мускул. Глеб подивился такому самообладанию и, поблагодарив ее, отдал дань прожитым ею годам, а передав ей стодолларовую купюру, отправился по указанному ему адресу.
Подойдя к двери, на которой значилась цифра: «33», Туркаев с аккуратностью позвонил. Ему открыла бабушка, про каких обычно говорят — это «Божий одуванчик». На вид ей было не менее девяноста лет, но выглядела женщина достаточно бойко. Лицо ее выгодно отличалось от предыдущей собеседницы тем, что на нем практически не было заметно морщин. Кожа была светлой и очень ухоженной. Сразу напрашивалась мысль, что эта старушка вряд ли осуществляла свою трудовую деятельность на вредных производствах строящейся, а затем возрождающейся страны. Чувствовалось, что времени следить за собой у нее было всегда предостаточно, что с годами вошло у нее в привычку, и, даже состарившись, та не отказывала себе в этом маленьком удовольствии. Однако во взгляде ее маленьких серых глазок полностью отсутствовало какое-либо упоминание на наличие ума, либо тем более логической рассудительности.
— Доброго Вам здоровьица, Прасковья Тихоновна, — начал было свою беседу неожиданный посетитель, нарочно выбирая тактику доверительных отношений и вежливого к ней обращения, — можно ли мне задать Вам пару вопросов?
— И тебе не хворать, — ответила женщина на его приветствие, — чем могу послужить?
— У меня интерес такого плана, — «включая» в себе «ужимки», на какие был только способен, начал допытывать Глеб, — где я смогу найти Вашего внука и моего старого друга Якова? Мы с ним давно не виделись, и я думаю, что он будет несказанно рад моему посещению.
— Мой внук — идиот, — резко переходя на грубый тон, произнесла старая женщина, — и у него нет мозгов, а тем более каких-то друзей! А ты такой же придурок, как и он, если взялся его искать.
Туркаев был поражен: встретить за один день вторую пожилую старушку подряд, которая так грубо с ним разговаривала, было уже большим перебором. Он не нашелся ничему более приемлемому, чем перейти на ту же манеру общения:
— Ну, ты, старая ведьма, ты чё, вообще берега все попутала? Я же тебя нормально спросил, где находится твой заблудший внучок? Надо, так я тебе денег дам? Хочешь — даже американских?
— Ты тут не бушуй. Я тебя не боюсь: у меня сосед в милиции работает. Будешь шуметь, вмиг к нему в гости отправишься. А вот за доллары спасибо. Спонсируешь, тогда все и узнаешь, где Яшку-разбойника сейчас следует поискать.
Очевидно за те долгие пять лет, пока Глеб отсиживал свой срок заключения, в мире определенно чего-то случилось. Все настолько перестали бояться, что вели себя дерзко, нагло и вызывающе. Также он поразился «продвинутости» престарелых бабок, знавших значение слова: «спонсируешь» и разбиравшихся в американской валюте. Протягивая стодолларовую ассигнацию Туркаев, зловредно улыбаясь, промолвил:
— Это бабуля сто долларов — очень большие деньги, так что не вздумай меня «надуть» и ввести в заблуждение…
— Не переживай, «чай» я все понимаю, что и вернуться сможешь, ежели что не так.
