– Здесь тебе рады, Веспер, покуда ты в состоянии заглушать Злость.
– Тогда я забираю Самаэля и Джема, и мы отправляемся.
– Да. Скажи мне, как смертные союзники выражают уважение друг к другу?
– Не знаю, но мне кажется, ты только что это и сделало.
– Хорошо. Так ты испытываешь ко мне уважение?
– Да. И мы поговорим снова, обещаю.
Вместе они покидают Новый Горизонт – полупес, маленький козленок, рыцарь-полукровка, несущий измученного мужчину, и юная девочка со спящим мечом за спиной. У них есть припасы для тех, кому они необходимы, и свежая одежда для Джема и Веспер, хотя на Веспер все еще надет старый плащ. Она подросла с тех пор, как впервые его примерила, и его края бьют ее уже не по пяткам, а по лодыжкам. Рукава все еще очень длинны и прячут руки вплоть до кончиков пальцев.
Ветер изменился, небо затянули серые тучи.
Едва выйдя за пределы Нового Горизонта, Веспер останавливается.
– Ой… – говорит она.
Джем подскакивает на руках у Самаэля. Впалые щеки частично вернули свой первоначальный цвет, а зрение – исходную остроту.
– Что такое?
– Не знаю, как мы собираемся вернуться домой. Я была слишком занята мыслями об Очертании, и Новом Горизонте, и Жестокой Судьбе, и Вердигрисе, и Тоске, и, ну… обо всем этом, и поэтому не подумала о том, как мы собираемся пересечь море.
– Как ты попала сюда?
– На небесном корабле, но его сбили.
Самаэль наклоняет голову, показывая, что надо двигаться дальше.
– Раньше я пересекал океаны. Я доставлю тебя домой.
– Как? – спрашивает Веспер. – У тебя есть корабль?
Наступает молчание, а когда Самаэль наконец отвечает, в его голосе слышится непривычная теплота.
– Да. Возможно, придется его немного подлатать.
Он не говорит, что он на это надеется – ему не терпится взяться за работу. В голове появляются различные технические приемы, тянущие за собой сенсорные воспоминания: ощущение инструментов в руках и грубость сырого материала, ощущение силы и, главное, желание ощутить все это снова.
Джем оглядывается через плечо и сплевывает в пыль.
– Прощай, Новый Горизонт. Это последний раз, когда я смотрю на эту гребаную дыру, клянусь.
Веспер хмурится.
– А я – нет. Когда-нибудь я собираюсь сюда вернуться.
– Зачем?
– Потому что обещала.
– А ты всегда держишь обещания?
Ее взгляд затуманивается, устремленный в воспоминания, но затем она уверенно кивает:
– Всегда.
Путешествие домой ощущается для Веспер совершенно иначе. В компании тех, в чьих жилах течет инфернальная кровь, и с мечом ее не потревожат вечные охотники, рыщущие по Убитым Землям. Кажется, что они почти в безопасности. Она понимает, что ритм путешествия ее расслабляет, а так как Самаэль не спит, то он и берет на себя все ночные дежурства.
Сон и безопасность приносят спокойствие и новый взгляд на вещи. Зачастую она устремляется мыслями куда-то далеко, готовится к разговорам, беспокоится о будущем и решениях, которые предстоит принять. Правда, иногда она оглядывается вокруг и смотрит на мир из рассказов дяди. Она уже так давно привыкла озираться в поисках возможных угроз и ожидать неприятностей, что сейчас ей нравится любоваться окрестностями новыми глазами. Она видит шрамы, оставшиеся от древних войн и опустошительных действий природы, животных и растений, ведущих борьбу за еду, за кров, за доступ к свету. Она видит и другое. Вот цветы с лепестками, похожими на крылья насекомого, с одной стороны кажущиеся прозрачными, с другой – радужными. Вот розовый гриб с колючим пушком, который пищит, если к нему прикоснуться. Вот грызун-полукровка с тигриными полосами, свисающий с ближайшего дерева и танцующий в обмен на угощение.
Козленок съедает только первое, тогда как Ищейка, к великому ужасу Веспер, выбирает третьего.
У Вердигриса они стараются не отсвечивать, а Джем устраивает несколько удачных сделок, обменивая ненужные им вещи на необходимые припасы.
Веспер очень хочется поговорить с Жестокой Судьбой, но она не готова, и город, как она подозревает, тоже. Над ним все еще гордо развевается флаг с изображением вытянутой руки, но она замечает и символы Империи Крылатого Ока, зачастую вывешенные рядом. Равновесие в городе представляется весьма хрупким, и она понимает, что стоит идти дальше.
Как только они покидают Вердигрис, Самаэль берет на себя роль проводника, уводя их с той дороги, по которой шла Веспер. Ей грустно, что она не попадет в Дивенбург и не увидит Нер, но приятно, что не придется вновь идти сквозь леса побегов и тревожить живущий в нем рой.
Они держатся береговой линии, пока не доходят до северного полуострова. Бо́льшая часть земли с годами исчезла, поглощенная ненасытным морем, но над мягкими волнами все еще возвышаются пять больших дисков. Каждый шириной в милю, каждый – сам по себе поселение. На дисках возвышаются здания, чьи гладкие стены сливаются одна с другой, как будто бы все здесь было вырезано из одного пластикового блока.
Пять дисков обесточено, их двигатели сорваны, огни не горят. Это безмолвный памятник лучшим временам.
Самаэль останавливается на границе моря и скал.
