– …Вот дерьмо!
Хоть приказ и неуставной, но достаточно ясный. Охотники убегают, быстро рассредоточиваясь парами, снова ныряя под защиту лесных стволов.
Диада поворачивает голову к гостям. Веспер резко останавливается, хлопая глазами.
– Диада, ты жива!
– Увы.
– Не говори так.
– Не могу. Такое ощущение, что у моего рта появился собственный разум.
На лице у Веспер возникает недоумение. Козленок тут же повторяет за хозяйкой.
– Вероятно, это из-за таблеток, которые я съела, пока ждала. Проклятье, не хотела ведь говорить.
– Таблеток? Сколько?
Снова раздается смех, грозящий перерасти в истерику.
– Не знаю! Я ждала часами. Много. Больше, чем следовало. Достаточно, чтобы умереть или приобрести странный цвет кожи. Может, случится и то и другое. Кажется, это теперь моя жизнь. Ради Ока, заткни меня, я больше себя не вынесу!
Козленок начинает пятиться.
Более степенным шагом к ним наконец подходит Нер.
Диада нащупывает рукоятку меча.
– Веспер, назад!
Нер качает головой.
– Это ни к чему. Я пришла помочь.
– На хрен тебя и на хрен твою помощь, чудовище!
Веспер пытается придумать, что бы сказать, но тщетно.
– Как я уже объяснила твоей подруге, я не то, чем кажусь. Я человек, как и ты, просто…
– Заткнись! Просто заткнись!
Диада подтаскивает себя к стене и со стонами поднимается на ноги.
– Взгляни на себя! Неужели такие глаза у тебя от рождения?
Пылающие зрачки сужаются.
– Кажется, у нас с тобой не заладится.
Следующая реплика Диады прерывается очередным позывом к рвоте.
– Только не снова! – стонет она. – Не сейчас!
Она угрожающе поднимает меч, затем бросает его и срывает с лица забрало, которое становится необходимо протереть. Сгибается пополам, и лицевая пластина повисает на плече, дважды подпрыгивает и замирает.
По земле растекается рвота – горячая, мокрая, вонючая. Слова чередуются со смехом:
– Ау! А-а-а! Больно! Бу-у-уэ-э-э!
Очередной шквал ругательств и смеха прерывается невнятным бормотанием и выплевыванием болезненной субстанции, а затем она внезапно и зрелищно отключается.
В секретных ходах под Дивенбургом, в глубинах Запретных туннелей, есть комната. В комнате полно инструментов, горделиво вывешенных на стойках и рассортированных по размеру и назначению. По центру комнаты располагается стол – он может подниматься и опускаться, крутиться, наклоняться.
К этому столу привязана Диада – она без сознания и уже без доспехов. Над ней склонилась Нер, удерживаемая своей треногой из слоновой кости. Предварительный осмотр вызвал неодобрительное хмыканье.
Веспер сидит в углу и грызет ноготь. Козленок спит у нее в ногах.
– Думаешь, сможешь ей помочь?
– Моя дорогая девочка, – отвечает Нер, не поднимая взгляда. – Всю свою жизнь я занимаюсь слиянием жизни и смерти, расширяя сами границы определения жизни.
– Но ты уверена, что сможешь ей помочь?
– Да, я же только что это и сказала, разве нет? Мне доверили проторить подземные пути. Я проложила дорогу для сущности Нелюди. Уж с парочкой трещин да сломанных ребер я наверняка справлюсь.
Она удаляет смартсплав. На старые раны уже наросла новая кожа, туго натянутая в местах переломов.
– Нет-нет-нет. Так не пойдет. Это не поможет.
Она заносит скальпель и останавливает его в паре сантиметров от тела Диады. Глаза закрыты, левая рука направляется к правой, пальцы сжимаются в кулак. Над костяшкой среднего пальца открывается шов старой кожи и раскрывается третий глаз.
Одна рука направляет другую, и Нер приступает к операции.
Кровь стекает со стола, бежит по желобкам, сливается через дыры и скапливается внизу, где будет храниться до использования в каких-нибудь исследованиях.
– Живые объекты доставляют куда больше хлопот, чем мертвецы. Некроинженеры были настоящими мастерами в препарировании конечностей. Они зашивали и склеивали их так искусно, что те в итоге становились настоящим украшением! Ах, хорошее было время. Теперь оно прошло.
– Вас было много?
– О да. От низших сборщиков до протирателей и помощников, до моего ордена. Не могу сказать точно, сколько нас было всего. Знаешь, это было непостоянное число. Мы росли по мере возвышения Нелюди, в спешке набирали новичков, чтобы за ней поспеть.
Красные линии образуют на животе у Диады четыре двери. Нер открывает их все, совершенно игнорируя заполняющие комнату запахи.
Веспер закрывает рот, сильнее вжимается в стену.
– Что с ними случилось?
– Умерли. Ужасная потеря. Понимаешь, когда Нелюдь погибла, не осталось никого, кто мог бы заменить сущность, которая питала наши дополнительные части. Когда сущность испарилась, живые конечности умерли и сгнили. А ничто, кажется, не распространяется так же быстро, как гниль.
– А что насчет ампутаций?
– Это не просто удаление руки или хвоста. Многие из нас были изменены на глубинных уровнях.
Веспер не говорит ни слова, молчанием выражая непонимание.
