Маркби оглядел окружающий хаос. Где-то на этом слоновьем кладбище ржавеет фургон Лорримера. Жалкое зрелище, но на доходы можно приобрести виллу в Испании.
– Конечно, не очень красиво, – признал мистер Крокер, выпустив в лицо инспектора синий дым. – Но ведь я честно зарабатываю на жизнь, правда?
Маркби ехал в Бамфорд, раздумывая, не напрасно ли он тратит жизнь, занимаясь не тем делом.
– Ох, сэр! – воскликнул дежурный за стойкой в полицейском участке.
– Что? – резко вскинулся он.
– Только что сообщили… Одна женщина обнаружила труп.
На земле лежало нечто не похожее на настоящее тело. Скрюченное, очень маленькое, утонувшее в мешковатом старом дождевике. Размозженный череп больше напоминал разбитую тыкву на Хеллоуин[28]. Застиранная пижама в голубую полоску и грязные резиновые сапоги существовали как бы сами по себе, наподобие барахла на блошином рынке, не пользующегося спросом.
– Его нашла миссис Ювелл, – доложил сержант Пирс. – Племянница по мужу, как я понял. Живет в деревне, по утрам каждый день убирает в ректории у мисс Оуэнс.
Маркби пристально посмотрел на него:
– Да?.. – и снова перевел взгляд на тело. – Бедняга. Особой силы не понадобилось. Череп хрупкий, как яичная скорлупа. Но что произошло? Зачем он пришел сюда среди ночи в пижаме?
Пирс пожал плечами:
– Может быть, шум услышал? Возможно, орудие убийства, сэр. – Сержант предъявил прозрачный пакет с тяжелым старым фонарем на каучуковой ручке.
– Вот что интересно, – медленно проговорил Маркби. – Убили самого молодого и самого старого. Старого дурака, скандалиста… Почему он не рассказал нам, что знал? Был бы сейчас жив, окучивал морковку…
– Думаете, он что-то знал, сэр?
– Иначе зачем было его убивать? – Маркби прищурился на сарай. – Почему именно здесь? – Вспомнился разговор с Лорой про яды, когда он заявил, что удар тупым предметом лучше. Что его на это толкнуло, неясно…
Он стоял на обочине, глядя, как старика Берта загружают в «скорую», чувствуя себя бессильным, взбешенным, временно недееспособным после злодейского преступления. На зеленом треугольнике у автобусной остановки топталась кучка шепчущихся местных жителей. Лица ошеломленные, мрачные. На этот раз убит один из них, свой. Чувствовалось, как вскипает их ярость. Хотелось шагнуть к ним и крикнуть: «И я тоже в ярости! И я чувствую то же самое!» Только этого делать не надо. Люди еще сильней разозлятся, причем не только на убийцу, но и на далеких безликих врагов, которые давно сговорились испортить им жизнь.
Навстречу по шоссе подкатила машина, остановилась, хлопнула дверца. Женский голос крикнул:
– Инспектор Маркби!
Он пригляделся. К нему, быстро ступая по гравию, шла Мередит Митчелл с напряженным встревоженным лицом.
– Что случилось? – тихо спросила она.
– Где вы были? – спросил он в ответ.
– Вчера в Лондон ездила. Переночевала в придорожном пабе, где сдают комнаты и подают завтрак. Нынче утром оттуда уехала. Скажите, ради бога, что стряслось?
– Мне в любом случае надо с вами поговорить, – сказал инспектор. – Заприте машину, пойдем в «Мышастую корову». Старик убит.
Ему хотелось ошеломить ее, и это вполне удалось. Она охнула:
– Как?!
– Удар тупым предметом. Возможно, фонарем. Ночью в саду у сарая. В полдень его нашла племянница, Перл Ювелл, которая пришла за рассадой.
Он все это рассказывал по пути к «Мышастой корове». В открытых дверях паба воинственно стоял хозяин заведения Гарри Линнет в старом пуловере и плотной телогрейке.
– Знаю, вы сейчас закрыты, – сказал Маркби, – но буду очень признателен, если на часок нас пустите.
– Пожалуйста, устраивайтесь, – с готовностью предложил Гарри, проводя их в тесную нишу с низким балочным перекрытием и кислым запахом застарелого табака. – Все, что вам будет угодно, инспектор, только скажите. Нам всем хочется, чтоб вы поймали гада, который это сделал. Если вам понадобится Перл Ювелл, она сидит с моей женой в гостиной. В жутком состоянии.
– Местные жители сильно рассержены, – заключил Маркби, усевшись в темной каменной нише.
Кругом на кожаных шнурках висели на стенах и потолочных балках конские подковы. Интересно, кто их чистит, подумал инспектор, глядя на Мередит, сидевшую напротив в слабом свете из маленького запыленного окошка. Она на секунду зажала ладонями рот, потом тихо сказала, глядя не на собеседника, а на тускло мерцавшие золотом подковы над его головой:
– Не сердились из-за убийства Филипа…
– Он был нездешний. Чужой. Они его считали чужим. – Маркби помолчал. – Почему вы вчера не вернулись в ректорий?
– Устала… Не хотела садиться за руль. Не хотела ночевать в деревне. Честно признаюсь, никогда не видела такой страшной деревни…
– Что в ней страшного? – спросил он. – Чего вы боитесь – деревни или деревенских жителей?
– И деревня, и жители… абсолютно бездушные.
Он помолчал. Она поставила локти на круглый столик, стоявший между ними, уткнулась подбородком в ладони. Блестящие темные волосы завесили щеки.
