Несмотря на угрожающий характер ситуации, я не поддался панике, пытаясь трезво оценить свое положение. Прежде всего, что у этой стервы в руке? Надо было выждать, пока колеблющийся свет фонаря не даст мне возможность точно определить систему револьвера, нацеленного мне в грудь. Если это действительно газовый пистолет, то шансы мои не так уж безнадежны, особенно, если он заряжен препарированными мной и Элисон патронами.
Что касается Фриби, то надежд на него возлагать, видимо, не приходилось. Он должен был ждать меня у дома.
Тем временем, Бетина докончила свой монолог, и я сказал:
— Так, так, Бетина… Неплохой маленький сюрпризик? Прямо прелесть!
Я улыбнулся ей.
— Представляю себе, — продолжал я, — как вам все это должно быть смешно.
— Еще бы, — проговорила она, — Я нахожу положение забавным.
Я промолчал, разглядывая ее. Теперь она казалась мне совсем иной. Я заметил высоко поднятые скулы, особое мерцание в глазах, жесткую складку в уголках рта. В чертах ее лица проглядывало нечто упрямое, надменное и даже свирепое, нечто такое, что являлось результатом специфической тренировки всех женщин-сотрудниц Внешнего отдела гиммлеровской разведывательной службы.
Сделав небольшой поклон и приятно улыбаясь, я проговорил по-немецки:
— Приветствую вас, моя госпожа. Вы прекрасная актриса, и мне доставит громадную радость перерезать вам при первом удобном случае горло.
Она подарила мне очаровательную улыбку и сказала тоже по-немецки:
— Не сомневаюсь, что эту громадную радость испытаю все-таки я. — Это будет исключительным удовольствием! Что может быть приятнее, чем видеть вас, свинья, умирающим! Поганая свинья!
Я пожал плечами.
— Отлично, моя прелестная, тонко воспитанная Бетина. Итак, теперь мы прекрасно понимаем и знаем друг друга. Все, что вам остается сделать, — это застрелить поганую, как вы изволили выразиться, свинью.
Она злобно улыбнулась.
— О, я сделаю это с наслаждением. У меня достаточный опыт в таких упражнениях. Я только еще не знаю, куда я буду стрелять. Вероятно, в живот, это продлит агонию, а мне доставит несколько приятных минут.
Я зевнул и спросил:
— Не вы ли застрелили Кэрью? Я полагаю, что это лично ваша работа.
— Ошибаетесь. Я бы с удовольствием это сделала, но честь ликвидации этой собаки мне не выпала. Это проделал кое-кто другой.
Она как-то деланно и грубо засмеялась и затем продолжала:
— Мне припомнилось наше забавное знакомство. Может быть, в последние минуты вашей дрянной жизни вам тоже будет интересно узнать, как вы насмешили меня на площадке для гольфа…
— Не понимаю.
— И не знаете того, что я преследовала вас до самого Доркинга, а там меня крайне заинтриговал вопрос о том, что, собственно, вы можете делать на площадке для игры в гольф? Я с трудом тогда удержалась от смеха, наблюдая ваши неуклюжие попытки симулировать вывих ноги. Прямое знакомство с вами тогда не входило в мой план, но и никаких возражений тоже не было. И в тот же день оказалось, что в вашей одурелой голове каким-то образом возникла глупая мысль относительно моей особы. Вы замыслили извлечь некую пользу от знакомства с очаровательной Бетиной Бейл. Вы надеялись понаблюдать за тем, как ваши противники начнут проявлять особый интерес к ней, как к вашей якобы сотруднице, и рассчитывали засечь и выявить их при этом. Просто поразительно, как мог такой умный план возникнуть в безмозглой голове, подобной вашей! Но мне было жаль вас, и я подумала, что будет весьма печально, если вы разочаруетесь в своем плане, поэтому устроила небольшое представление.
— Что за «представление»? — спросил я, наполовину слушая ее, наполовину занятый своими мыслями.
— Это я выстрелила в окно своего будуара, готовясь к вашему приходу. Я была уверена в том, что примете мою инсценировку за блестящее подтверждение своего сверхумного плана. Ни минуты я не сомневалась, в том, что ваши скудные мозги без колебаний приведут вас и сюда, в этот прохладный подвал. И наконец, я уверена и в том, что вы уже успели заглянуть в ящик, на котором вы сидите. Не правда ли?
Я промолчал.
Ее глаза, подсвеченные фонарем снизу, сверкнули, как у дьявола в преисподней, и она продолжала:
— Действительно, вам явно не везет. События развиваются неудачно для вас.
Она вздохнула и грациозно прислонилась спиной к косяку подвальной двери. При этом фонарь в ее руке качнулся и на какую-то долю секунды револьвер, особенно его дуло, оказался лучше освещенным. Да, это был газовый пистолет. Почти наверняка тот, который находился в будуаре Бетины. В таком случае оставался вопрос о том, какими патронами он заряжен. Если Бетина не заметила, что этот пистолет и патроны к нему побывали в чужих руках, то особой угрозы он не мог представлять, а если заметила?.. Что же… Газовые пистолеты употребляют не для убийства. Обычно или оглушают, и человек находится в обморочном состоянии в течении нескольких часов.
