— Мистер Келлс, если бы вы что-либо знали о Сэмми, вам было бы известно, что он обладает своеобразным тембром голоса, и я не могу спутать голос своего собственного племянника с другим. А что касается мисс Джанины, о которой вы говорите, то хочу вас уверить в том, что ее имя я впервые услышала от вас.
Итак, разговор был закончен. Все просветы в нем были закрыты.
Воткнув сигарету в пепельницу, я поднялся.
— Хорошо, мисс Кэрью. Весьма благодарен вам. Сожалею, что вы не можете помочь мне. Я должен уйти и желаю вам всего хорошего.
— Я также сожалею.
Мисс Кэрью проводила меня по коридору и открыла входную дверь.
Когда я выходил, она сказала с легким оттенком сарказма в голосе:
— До свидания, мистер Келлс. Мне очень жаль, что вы потратили столько времени и сил попусту.
Шагая по улице, я вполголоса произносил разные, довольно-таки скверные слова. Причин для ругани было достаточно. Дела шли неважно.
Кто-то успел, и довольно искусно, обработать тетушку Сэмми. Кто-то рассказал ей хорошую и очень убедительную историю. Кто-то разговаривал с ней по телефону, с исключительным искусством имитируя голос Сэмми. И это уже второй загадочный случай подобной имитации. Там жертвой имитации была Элисон, и не может ли очередной жертвой стать Джанина? Очевидно, они догадались о том, что я могу появиться у мисс Кэрью. Возможно, они знали, что я попытаюсь начать розыски Джанины здесь, но сделали это раньше меня.
Я вернулся в отель, выпил виски с содовой и задумался. Ситуацию никак нельзя было назвать хорошей. Очевидно, что в данный момент они уже успели раскрыть Джанину, и если это так, то положение крайне осложнялось.
Попивая виски и покуривая сигареты, я просидел в баре с полчаса, примерно до половины седьмого, чувствуя себя скверно. Я пытался успокоить себя тем, что бывают такие дела, которые с самого начала идут наперекосяк, но заканчиваются вполне успешно.
В конце концов я пришел к заключению, что под лежачий камень вода не течет и что-то надо предпринимать, что-то искать, что-то нащупывать.
Попросив хозяина отеля присесть за мой столик, я кое-что узнал у него. Оказалось, что в пяти-шести милях от главной дороги находился следующий город под названием Боллинг, и что там есть узел телефонной сети данного района.
Покинув отель и забравшись в свою машину, я направился в Боллинг, не переставая думать о судьбе Джанины. Мне казалось, что наиболее вероятным и удобным пунктом, из которого кто-то звонил вчера мисс Кэрью, мог быть Боллинг. Логично. Телефонировать из самого Чипингфилда по ряду причин было крайне неудобно. Конечно, имелась и тысяча других мест, из которых можно было бы связаться с Чипингфилдом, и кроме того, если бы даже оказалось, что звонили именно из Боллинга, то и в этом случае я не представлял, какую пользу для себя я смог бы извлечь. Но я не мог придумать ничего лучшего, что можно было бы сделать в данный момент, а бездействие становилось невыносимым.
Если мои противники окажутся быстрее и умнее меня, то судьба Джанины предрешена — ее найдут с перерезанным горлом. Сомневаться в этом не приходилось.
Прибыв в Боллинг, я поставил машину в гараж и прошелся по главной улице. Это был красивый городок, примерно такого же размера, как Доркинг, с одной главной улицей и разбегавшимися от нее в стороны узенькими улочками. Немногочисленные жители входили и выходили из аккуратных магазинов, жили своей размеренной жизнью.
Старомодная гостиница помещалась на главной улице, приблизительно в средней ее части. Я прошел в бар, наполненный дымом и жужжанием голосов посетителей того сорта, которые собираются в подобные места после рыночного дня.
Я заказал себе выпивку и устроился у большого окна, думая о том, что в Боллинге имею столько же шансов узнать что-либо полезное, сколько и на то, чтобы вознестись на небо. У меня очень редко бывали подобные минуты депрессии.
Напротив окна, через которое я наблюдал за движением на улице, имелось не занятое домами место и я мог видеть в отдалении холмы и перелески. Был тихий чудесный вечер, и голубовато-синее небо красиво возвышалось над темной зеленью деревьев…
Но тут мое созерцательное состояние было прервано, не веря своим глазам, я придвинулся к окну.
Из табачной лавки, расположенной по ту сторону дороги, вышла «тетушка». Сомнений не могло быть — это была она — хозяйка квартиры Сэмми на Киннэул-стрит, участница его убийства.
Я залпом осушил стакан и поспешил выскользнуть на улицу.
Идя по противоположной стороне, я старался держаться в гуще людей, чтобы не быть замеченным «тетушкой».
