— После встречи с нами вы отправитесь в Эндоувер, где подготовлена засада против меня и против вас, естественно, тоже, коли вы затесались в нашу компанию…
Гелвада усмехнулся и сказал:
— Так что, Фриби, скучать там не придется.
— Да, Фриби, — подтвердил я, — там понадобится держать ухо востро. Суть вашей задачи такова. За четверть мили до Эндоувера начинается заброшенный парк, в конце его справа от дороги стоит часовня. Ровно в полночь около часовни меня или нас с вами будет ожидать немка Бетина Бейл, чтобы проводить в дом, где соберутся, по ее словам, все остальные участники банды. На свидание с ней, вместо меня, явитесь вы.
— Фриби всегда был счастливее меня, — добродушно съязвил Гелвада.
— Задача ясна, — сказал Фриби, улыбнувшись Эрни.
— Нет, нет, не спешите. Дело не так просто, — сказал я. — Эта немка к свиданию приготовится тщательно.
— Само собой.
— Какие именно приготовления будут сделаны, нам не известно. Но известно, что эти приготовления будут рассчитаны для встречи нескольких человек.
— И это ясно, — сказал Фриби.
— С минуты на минуту сюда явится Гривелл.
— Генри Гривелл? Я с ним работал. Очень стоящий и крепкий парень, — заметил Фриби.
— Этот не подведет. Я его тоже знаю, — добавил Эрни.
— При вас, как только он придет, я поставлю ему задачу такого рода, — продолжал я. — Он немедленно на такси отправится в Эндоувер и тщательно изучит местность вокруг часовни. С наступлением темноты он затаится там и будет действовать по обстоятельствам. Возможные варианты его и ваших действий мы сейчас разберем совместно. А, вот, кажется, и Гривелл!..
Постучав в дверь, в комнату вошел высокий худощавый мужчина с внимательным, чуть тяжеловатым взглядом темных глаз.
Представившись мне, он поздоровался с Эрни и Фриби и уселся на предложенное ему место. Его спокойная уверенность в себе мне понравилась.
— Итак, — сказал я, — ни одной минуты терять мы не можем. Уточним действия Фриби и Гривелла в Эндоувере — и немедленно за работу.
Эрни Гелвада откинулся на спинку своего шоферского сидения, небрежно придерживая руль двумя пальцами и напевая какую-то грубую фламандскую песенку. Вид у него был весьма довольный и настроение явно приподнятое. По-видимому, он нисколько не сомневался в том, что вскоре ему представится возможность отправить одного из ненавистных ему джерри к праотцам.
На это надеялся также и я. Я вновь и вновь обдумывал свои догадки и предположения, пытаясь найти в них слабые места или подкрепить новыми соображениями.
Я хорошо знал, что если мои расчеты и выводы окажутся в какой-то мере неверными, то это может кончиться скверно для Джанины. Очень скверно. В этом случае оправдаются самые худшие предположения Старика и Гелвады. Сомневаться в этом не приходилось.
Проверяя свои заключения, я снова перебирал в памяти недавние события и вдумывался в поступки и поведение действующих лиц. Теперь можно с полной уверенностью утверждать, что ни Сэмми, ни Джанина не доверились друг другу полностью, когда он и она искали случая перебраться через пролив, зная, что местные рыбаки всегда готовы оказать помощь таким людям.
Там Сэмми еще до возвращения в Лондон, услышал кое-что о действиях немецкой группы от Джанины. Но ее данные нуждались в проверке.
Вскоре по прибытии в Лондон Сэмми заметил у себя на хвосте бледнолицего парня. Установив с ним контакт, Сэмми решил не теряя времени добраться через бледнолицего до всей секции. Сэмми позвонил Старику и сказал, что он напал на некоторый след, и что ему нужна моя помощь, поэтому я должен связаться с ним, как только вернусь в Лондон.
Гелвада нажал ногой на акселератор, и «ягуар» Старика сразу превысил скорость в шестьдесят миль. Мы миновали Тильфорд и быстро приближались к Гриннингу.
Я искоса поглядел на Гелваду. Он все еще напевал себе под нос резавшую уши песенку и улыбался.
У его ног, почти под сидением, лежал саквояж, который он принес до нашего отъезда из города. Со этим саквояжем он обращался очень осторожно.
Луна еще не взошла, и только сильные фары «ягуара» вырывали из темноты быстро меняющиеся дорожные картины, не мешавшие, однако, бегу моих мыслей.
Вновь и вновь прокручивая события, я пытался проникнуться мыслями то Сэмми, то Джанины, уловить логику их поведения. С одной стороны — Джанина, которая стремилась ускорить установление контакта с нами, с другой стороны — Сэмми, рывший носом землю, чтобы добыть информацию, которая была почти у него в руках. Это очень быстро бы выяснилось, не будь Кэрью так насторожен на вечеринке. Кто же там испугал его?
Теперь ясно, что это не Джанина. Это могла быть, и несомненно была, упоминаемая в его письме картинно-красивая женщина, Хэлдон. Где-то, видимо во Франции, Сэмми ее видел среди немцев, каким-то образом сталкивался с нею. Неожиданная встреча с ней в Лондоне, у Маринетт, резко изменила его поведение там.
