– Обо мне не беспокойся. Я хочу найти Хейли – ради нее, ради тебя, ради Янсенов, ради Джози и Грейс, которая страшно переживает за подружку. – Он вздохнул. – Еще я хочу помочь тебе, Бри. Ты не заслужила такого унизительного обращения. Я хочу помочь найти тех, кто тебе угрожал, и остановить их.
– Спасибо, Нейтан. Так хорошо с тобой поговорить. Рядом с тобой мне все по плечу. По дороге сюда я была в ярости на мое агентство за то, что они обращались со мной как с преступницей, кляла себя, что плохо справилась с ситуацией у элеваторов, не сообразила, что похититель связан с Джонни, что попалась на хитрость Эммы и только сегодня догадалась, что Хейли моя дочь. А ты говорил мне это еще вчера.
– Просто тебе была невыносима сама мысль о том, что похищена твоя дочь. Эмма казалась более безопасным вариантом. Ты видела, что с ней все нормально, она участница заговора, а не пленница.
– Нейтан, я догадываюсь, что все только начинается. В агентстве я сказала, что игра не закончена. У преступника есть и другие козыри в рукаве, и я должна быть готова действовать. Но они отстранили меня от расследования. Я даже не могу больше пользоваться их ресурсами. Они отрезали мне доступ и забрали у меня допуск к секретной информации. Потому что я биологическая мать похищенного ребенка и уязвима к шантажу. Я понимаю это, но чувствую себя в изоляции и злюсь. Я разочарована и подавлена.
Он увидел, что Бри снова заводится и клокочет от гнева.
– Переживи этот момент, Бри. Все равно ты сейчас ничего не можешь сделать. Ты не можешь остановить грозу, так пусть она прокатится над тобой. А когда все закончится, ты встанешь на ноги и пойдешь дальше.
На ее губах внезапно заиграла улыбка.
– О боже! Ты только что сказал мне
– Я даже боюсь спрашивать, что это такое.
– Ты говорил все эти изречения, когда утешал меня или Джози. Мы прозвали их «нейтанизмы». Вот эту фразу про грозу ты сказал, когда мы жили в приюте. Я помню, как мы втроем сидели в нижней комнате, когда погас свет, а здание сотрясала гроза. Ты сидел между мной и Джози, держал нас за руки и сказал: «Все будет хорошо. Мы продержимся. Потерпите немного, пускай гроза прокатится над нами и уйдет своей дорогой».
– Я не помню этого, – солгал он. В нем сработал инстинкт самозащиты. На самом деле в тот вечер он впервые держал Бри за руку и потом никогда не мог это забыть.
– Ну, а я помню. Ты добр ко мне. Тогда и я была на какое-то время добра к тебе.
– Больше, чем на какое-то время. Так что мы продержимся и переживем и эту череду гроз. Может, официально ты и отстранена, но я знаю, что тебя это не остановит, а я буду тебе помогать. Завтра мы вернемся к расследованию. Или даже раньше, если ты получишь новое сообщение.
– Кажется, это будет не скоро. Не знаю, может, преступники отложили свою игру из-за случившегося на элеваторе, но прошло уже много часов после третьей фотографии. Где же следующая?
– Может, они боятся, что ты подберешься к ним слишком близко.
– Или просто хотят подольше держать меня на грани безумия.
– Ты все-таки не хочешь называть похитителя по имени, верно? Джонни?
– Я знаю, что на элеваторах были два человека, и догадываюсь, что кто-то оставался с Хейли, вот поэтому и говорю «они». Может, Джонни участвовал в планировании, но не уверена, что именно он тот похититель. Я не представляю, что он мог прийти в школу и увести Хейли.
– Нет, конечно. Это работа для кого-то из его подручных. Сам он наверняка провел тот вечер где-то в другом месте и обеспечил себе безупречное алиби.
Она нахмурилась, но ничего не сказала и перевела взгляд на огни города.
Он не знал, о чем она думает, но по плотно сжатому рту догадывался, что о чем-то непростом.
– Бри, возможно, тебя снова затягивает в темноту прошлого, но ты не поддашься, не попадешь в западню. Ты не позволишь этому случиться, и я не позволю тоже. Теперь мы сильные. Сильней, чем были когда-либо, потому что мы вместе. Джонни не сможет тягаться с нами. Мне плевать, пусть даже у него большая армия.
Она повернула голову и немного расслабилась.
– Ты прав. И мы с тобой не одни. Мои коллеги хоть и не в восторге от меня, но они поддержат нас, если надо. – Она помолчала. – Ты не против, если я останусь тут? Я не хочу возвращаться в отель.
– Я хочу, чтобы ты осталась. Вообще-то, я даже собирался уговаривать тебя.
– Тогда ладно. Я остаюсь.
Глаза их встретились, и воздух между ними зашипел и затрещал. Нейтан понимал, что должен что-то сказать, но не знал, что именно. Бри тоже неожиданно онемела.
Он стоял на тридцать пятом этаже и не боялся, что высота вскружит ему голову. Он боялся, что ему вскружит голову любовь.
Он чувствовал, как их тянет друг к другу, чувствовал непрестанное желание, жажду, которая оставалась неутолимой много лет. Сейчас было не время и не место утолять ее, но тогда что же?
В прошлом он упустил множество таких моментов и всегда сразу жалел об этом. Больше ему не нужны сожаления и упущенные возможности.
– Нейтан? – прошептала она, и ее голос был как нежная песня на ветру.
