Вечером в пятницу где-то после семи Нейтан открыл дверь квартиры и с восторгом увидел за ней Бри. Они не виделись с тех пор, как агенты увезли ее из больницы. Целую вечность. На ней не было лица от усталости. Он втащил ее в квартиру, обнял и ногой захлопнул дверь.
Она положила голову ему на плечо, и они стояли так несколько минут.
Он чувствовал, как напряжено ее тело от стресса последних дней, страха, тревоги. Но ведь он всегда был на одной волне с Бри. Он никогда не мог отделить ее эмоции от своих. Если больно ей – больно и ему. Это был просто факт. Все началось, когда ему было тринадцать лет, и, кажется, никогда и не кончалось.
Не имело значения, что до этой недели они не виделись много лет.
Она подняла голову и посмотрела на него красивыми зелеными глазами.
– Привет.
Он улыбнулся ей в ответ.
– Я думал, что твои коллеги из ФБР запрут тебя где-нибудь.
– Они злятся. Даже хотели отстранить меня от следствия, но я единственная ниточка, которая ведет к преступнику, так что пока мне оставили оружие и значок. Не уверена, надолго ли. – Она опустила руки и отступила на шаг. – Дай-ка посмотреть, где ты живешь.
– Мне особенно нечем похвастаться.
Она прошла по короткому коридору, ведущему в его небольшую квартиру, и положила сумку на кухонный стол. Потом направилась прямо к балкону.
– Какой у тебя вид, – сказала она с восторгом, пройдя через маленькую гостиную к раздвижным стеклянным дверям.
Он вышел с ней на балкон, с улыбкой замечая, как переменилось ее настроение, когда она увидела город с тридцать пятого этажа.
– Ой, Нейтан, вид просто восхитительный. – Она махнула рукой на силуэт города. – Какие прекрасные огни.
– Лучше, чем с крыш, на которые мы залезали?
– Гораздо лучше. Мы никогда не забирались выше двенадцатого этажа. А тут безумно красиво.
– Должен признаться, что как раз этот вид на город восхитил меня и заставил платить за аренду больше, чем я изначально планировал. Конечно, я хочу, чтобы со временем у меня был собственный дом, хочу пустить глубокие корни, но эту квартиру я выбрал, чтобы чувствовать себя на высоте.
– Тут ты на вершине мира.
– К сожалению, здесь нет берега моря. И нет яхт под парусами, – сказал он, напоминая Бри о ее детской мечте. – Но пока и так хорошо.
– Более чем хорошо. – Она задержала дыхание и медленно выдохнула. – Какой длинный день получился.
– Не то слово.
Повернувшись к Нейтану, она сказала:
– Я слышала от коллег, что Марка прооперировали. Ты еще долго оставался в больнице?
– Вернулся час назад. Состояние Марка пока еще не совсем стабильное, но держится он хорошо.
– Какое облегчение.
– Да, у меня тоже как камень с души. – Он прочел в ее глазах невысказанный вопрос. – Линдси ничего не говорила про твое признание, только попросила, чтобы я ничего не рассказывал ее родным. Я заверил ее, что от меня они ничего не услышат, но что полиция и ФБР сегодня узнали о связи между тобой, Хейли и похитителем. Я не знаю, долго ли это останется секретом.
– Пожалуй, недолго.
– Я напомнил ей, что прямо сейчас самое главное найти Хейли. Со всем остальным можно разобраться потом. – Он помолчал. – Еще она спросила, откуда я тебя знаю, про наши отношения и что я о тебе думаю.
– И что?
– Я рассказал ей, что мы познакомились детьми и что ты по-настоящему хороший человек. Сказал, что был рядом с тобой, когда ты решила дать ребенку достойную жизнь, которая сложилась бы лучше, чем твоя. Что я понимал, как тебе было тяжело, но видел твою уверенность в том, что ты поступаешь правильно.
Она посмотрела ему в глаза.
– Спасибо за такую характеристику.
– Я сказал правду. Ты хороший человек. Еще ты хороший агент. Надеюсь, ваше бюро знает об этом.
– Время покажет. – Она пожала плечами и добавила: – Линдси, вероятно, беспокоится, что я попытаюсь забрать Хейли, когда все закончится.
– И/или обвинишь ее в том, что случилось, – сказал он. – Она очень страдает от тяжести своей вины.
– Я не считаю ее и Марка виновными. Они тут совершенно ни при чем. Янсены создали для Хейли роскошные условия. Моя дочка попала в хорошую семью, как я и мечтала. Просто я не могу поверить, что она каким-то образом все-таки оказалась в Чикаго. Я думала, что сделала все возможное, чтобы мой ребенок находился подальше от Джонни. Вот почему я выбрала именно Детройт. И зачем я вообще туда поехала, раз они все равно собирались отдать моего ребенка кому-то в Чикаго?
– Я не знаю. Может, дело в деньгах. Хотелось бы знать, сколько Марк и Линдси заплатили за удочерение.
– Десять тысяч долларов, – сказала Бри. – Несуществующему теперь агентству. Я смотрела. Но я догадываюсь, что была еще дополнительная плата, не зафиксированная.
– Возможно.
Она вздохнула.
– Чтобы не сойти с ума, я все твержу себе, что Джонни не причинит вреда собственному ребенку. Для него много значат семья и родная кровь.
