На лице Андрианы Карлсоновны появилась скорбная маска. И в ней не было ни капли притворства, сыщица на самом деле каждый раз принимала близко к сердцу гибель людей, которую ей и приходилось расследовать. Она не пыталась разобраться в том, помогает ей в работе её жалость или, наоборот, мешает. Она просто работала. Вот и сейчас, даже не подумав стирать с лица печаль, она спросила:
– Светлана Константиновна, вы не припомните, ваш друг никогда не жаловался вам на конкурентов, не говорил, что в его адрес приходят угрозы от какого-то неизвестного лица?
– Нет, такого никогда не было, – уверенно ответила Светлана.
– Вы ведь знаете Данилу Сергеевича Богуславского?
– Даню? – несколько удивлённо переспросила Павлова и, не дожидаясь ответа сыщицы, сказала: – Конечно, знаю.
– Как, по-вашему, он мог убить Андрея Яковенко?
– Даня? – с тем же выражением удивления на лице повторила Светлана и ответила: – Нет! Никогда!
– Даже если он полюбил невесту своего друга?
– Откуда вы это взяли? – рассерженно спросила Павлова.
– Об этом было написано в интернете, – слегка смутившись, ответила сыщица.
– На заборе тоже много чего пишут! – отрезала Светлана Константиновна.
– Да, но… – Андриана не знала, как выразиться помягче.
Павлова пришла ей на помощь:
– Даже если та нелепица, о которой вы мне рассказываете, вдруг оказалась правдой, то Даня скорее бы уехал из города, чем стал переходить дорогу другу. А тем более убивать его! Вы вообще соображаете, что вы говорите? – напустилась она на Андриану.
– Так считаю не я, – сухо ответила на её нападки задетая грубостью Андриана, – такое подозрение высказала полиция.
– Как высказала, – всё ещё сердито проговорила Павлова, – так и обратно его себе… Ну вы меня понимаете.
– Да, конечно, – ледяным голосом ответила сыщица. – Вы хотите сказать, что полиция возьмёт своё подозрение обратно.
– Вот-вот! Именно это я и хочу сказать! Только более доходчивыми словами.
– Но ведь кто-то убил его, – тихо проговорила Андриана Карлсоновна.
– Это мог сделать только отпетый негодяй! – Павлова с такой силой тряхнула головой, что её волосы, сколотые на затылке, выронили из себя все шпильки и рассыпались по плечам женщины. – Простите, – Светлана полезла в сумку за новыми шпильками.
– Я согласна с вами, что убийство совершают негодяи, – сказала сыщица, – но в любом случае должен быть мотив.
– Я ума не приложу, кому могла быть выгодна смерть Андрея, – проговорила Светлана, закручивая рассыпавшиеся волосы в новый узел на затылке и втыкая в него чуть ли не ожесточённо шпильки.
– Яковенко никогда не заводил с вами разговор о завещании?
Светлана снова рассмеялась:
– Шутите? Я не тот человек, с которым можно обсуждать такие серьёзные вопросы.
– Вы были друзьями, – осторожно напомнила сыщица.
– И что? Если хотите знать, я почти на сто процентов уверена, что вопрос о завещании Андрей решил бы самостоятельно.
Женщины немного помолчали, а потом Светлана проговорила:
– Я почти на сто процентов уверена, что никакого завещания не было. – И она завершила свою мысль практически теми же словами, которые сыщица уже слышала от секретаря Яковенко Зинаиды Архаровой: – Андрей собирался жениться, а не умирать.
– При отсутствии завещания всё достанется его сестре?
– Да, Валентине, – уверенно ответила Светлана. – Но не станете же вы подозревать в совершении убийства Валю?
– Действительно, – обронила сыщица.
– Вот я и говорю, – напомнила о своём присутствии Светлана Павлова, – дело не в деньгах!
– А в чём же? Версию любви-ревности вы уже сами отмели, как и месть конкурентов.
– Действительно, – обескураженно вырвалось у Светланы. И она предположила неуверенно: – Может, у Анны имелся какой-нибудь завалящий ухажёр.
– Почему завалящий? – удивилась Андриана.
– Хороших ухажёров не бросают, – безапелляционно заявила Светлана, – а если он брошенный, то, значит, завалящий.
Сыщица была с ней категорически не согласна, но спорить не собиралась.
У Андрианы сложилось мнение, что у Анны Суздальцевой до встречи с Андреем Яковенко серьёзных отношений ни с кем не было, хотя лет девушке немало. Может, она ошибается, и какой-то отвергнутый парень у Суздальцевой всё-таки был. Спрашивать об этом мать Анны, как считала Андриана Карлсоновна, было бы неразумным. Тогда кого же ещё? Подругу! – озарило Андриану. Кому, как не подруге, знать о ней всё. Сыщица могла судить об этом, основываясь на собственном опыте. Она дружила с Лео и Милой больше пятидесяти лет, и ни разу они друг друга не подводили. Вот только если бы Милу или Леокадию стали расспрашивать о ней, они бы держали язык за зубами. В этом Андриана была уверена. В отношении же подруги Анны сыщица надеялась на своё мастерство получать информацию, не вызывая подозрений у того, кто её сообщает.
