Интересно, кто это рядом с моим домом ошивался и с какой целью? Совсем не факт, разумеется, что этот призрак мне враг. Еще в те времена, когда я не смылся от греха подальше за границу, сюда то и дело наведывались подобные визитеры, отчего-то уверенные, что я обязательно их выслушаю и сделаю то, что они просят. Москва город небольшой, хоть и мегаполис, упорный и коммуникабельный человек что при жизни, что после смерти всегда добьется своей цели. Анатолий вот уселся в свою бывшую машину и сидел там бирюк бирюком, не глядя по сторонам. А один ушлый покойный коммерц, помню, настолько хотел отомстить своему партнеру, который его на тот свет отправил, что всю столицу на уши поставил, разузнал о том, что я есть, провел форменное следствие, нашел мой дом, и так меня за неделю достал с просьбами о содействии, что я сдался и сообщил через Нифонтова кому следует о «серых» схемах, которые в их совместном бизнесе использовались. А ребята шалили ого-го как, перегоняя очень серьезные суммы в офшоры. Правда, из вредности не дал посмотреть ему на плоды трудов и отправил в конечный пункт прибытия. Партнер, кстати, даже до суда не дожил и помер от инфаркта в СИЗО. Уж не знаю, сам или помогли, в коротенькой сетевой новостной заметке про это ничего не написали.
Так что это может быть кто угодно. Но симптомчик все равно тревожный, нехороший. Впору хоть квартиру меняй. Только не хочется. Тут мой дом, тут обчество, да и вообще…
В квартире царили темнота и тишина, которую нарушало только похрапывание Родьки, которое доносилось из комнаты. Но обо мне слуга не забыл, поскольку на кухне я обнаружил кастрюлю с еще теплым рассольником. Надо же, отвлекся он, стало быть, от компьютера, да и позаботился о хозяине. Одно только непонятно — где он соленые огурцы взял? Хотя чего тут неясного, опять небось у кого-то из соседей из холодильника спер. Куда только подъездный смотрит?
Кстати, о нем.
— Вавила Силыч — постучал я по стене — Загляни, коли не спишь. Дело есть. Неотложное.
За холодильником раздалось шуршание, а секундой позже передо мной появился немного сонный смотритель нашего подъезда.
— Ты чего полуношничаешь, Александр? — уточнил он у меня — Час волка на дворе, в эдакое время только тати одни и не спят. Вон, даже молодожены со второго этажа и те угомонились со своими ахами да вздохами.
— Их время день, мое — ночь — пояснил ему я — Хотя спать, конечно, хочется.
— Так и ложись.
— Не могу, надо еще кое с кем пообщаться. Собственно, Вавила Силыч, я потому тебя и позвал. Ну, чтобы извиниться за причиненные моральные неудобства.
— Опять ты какую-то пакость в дом приведешь! — недовольно буркнул мой собеседник — Причем догадываюсь, какую именно. Стало быть, снова Кузьмич филином на меня гукать станет, что в подъезде невесть что творится!
— Если чего, то сам готов перед ним ответ держать — предложил я — Не проблема. Ты же тут вообще ни при чем, верно?
Ничего мне на этот Вавила Силыч не ответил, только глянул невесело, короткопалой рукой махнул, да и ввинтился в цель между плитой и столешницей.
Надо будет ему торт купить, что ли? А лучше заказать. Плотный, калорийный, с розочками из масляного крема и щедро пропитанным коньячком бисквитом. Я заметил, что подъездные именно такую кондитерку любят более всего.
Решив, что так и сделаю в ближайшее же время, я направился в комнату, туда, где под креслом упоительно безмятежно похрапывал мой слуга.
— Подьем — нагнувшись, я дернул его за заднюю правую лапу — Родька, да проснись ты!
Лапа дернулась, чуть не засветив мне в нос, но этот мохнатый лентяй даже и не подумал открывать глаза.
— Сейчас водой оболью — пригрозил я ему — Хотя — нет. Сейчас к нехорошей маме сетевую плату из компа выну, шиш ты тогда фотки голых человечиц рассматривать сможешь.
— Да мне они даром не нужны — проворчал Родька — Все, все, проснулся я.
— Дай мне еще один «поп-ит» из твоих запасов — потребовал я — Да поживее.
— Нуууу! — заныл тот — У меня их всего-ничего и все любимые.
— Поговори мне еще! — распрямился я — Знаешь, у меня эта ночь не очень сложилась, не хватало еще с тобой, собственным слугой, отношения выяснять. Правы люди — много ты воли себе взял! Если сейчас же не выполнишь мой приказ, я тебя из своего дома и своей жизни изгоню, ясно? А на твое место вон, Афоньку одноглазого возьму.
Никогда я еще так с ним не разговаривал, и, может, если бы не непомерная усталость, что навалилась на мои плечи, не стал бы. Но тут, видно, звезды сошлись, не исключено что те самые, что одна за другой гасли на светлеющем небосклоне.
— Сей момент — и в голосе Родьки, как ни странно, я услышал какие-то новые нотки, которых раньше не было — Щас!
Он лохматым клубочком метнулся к шкафу, чем-то там громыхнул, а после вернулся обратно, держа в лапах пригоршню разноцветных игрушек.
— Во! — высыпал слуга мне их под ноги — Выбирай любую, хозяин! Или все забирай, мне не жалко.
— Все-то мне накой? — я нагнулся и взял одну из безделушек, среднюю по размеру — Этого хватит. Иди уж, досыпай.
— Как повелишь — Родька отволок свои пожитки обратно в шкаф, а после забился под кресло.
