-Извини, не до тебя сейчас, пропусти пожалуйста,- я прошептала ему это, глядя на нашу обувь.
Я почувствовала на себя его взгляд, и поняла, что, скорее всего, он удивлён моей покладистости. Его ноги сделали пару шагов в сторону, и, шепнув ему «спасибо», я вошла в шумный коридор…
Уроки шли так медленно, что я задумывалась поспать. Глаза резало из-за недостатка сна и какого-то слишком яркого света, а после и вовсе начало немного подташнивать. Когда наступила середина учебного дня, на математике по закону подлости зазвонил телефон.
-Я могу выйти?- с украдкой посмотрела на учителя, уже удерживая палец над красной кнопкой сброса.
Но учительница одобрительно кивнула, и я вышла из класса.
«Мама» светилось на дисплее.
Отойдя всего на пару шагов от кабинета, мне пришлось взять трубку, но я так и знала, что этого делать этого не стоило, потому что после многочисленных обвинений в адрес отца я услышала самое страшно:
-Будь готова, что мы с твоим отцом разведемся! -вот что прозвучало.- Только поступи для начала, и всё, я предупредила, чтобы это не было новостью для тебя после!
В тот момент говорила не она, а её характер холерика. В гневе, печали или злости она всегда портила настроение другим. И чем быстрее она эта делала, тем быстрее приходила в норму. Вот только о последствиях она редко думала…Что ж, в этом мы были с ней похожи.
- Делайте, что хотите, - прошептала я в трубку, давясь комом, что подкатил к горлу и затруднил дыхание.
Я выключила телефон, что бы больше никто не дозвонился. И как только экран погас, я подняла руку, чтобы швырнуть его о пол... Но хватило сил только на то, что бы его сжать до боли в руке.
Надеюсь, мама не услышала моего осипшего голоса от слез... Я меньше всего хотела, чтобы кто-то видел меня такой слабой.
Тяжело, когда в семье кто-то холерик. И именно им была моя мама. Ей стоило вымотать нервы всем, раздуть из мухи слона, а уже через пару минут она была совершенно счастлива, недоумевая, почему мы с отцом злые, как черти. Но она была членом моей семьи: не идеальной, а простой, самой обычной семьи. И тем ни менее мне не стоило жаловаться, ведь временами всё проходило, и я вновь чувствовала себя любимой, окружённой теплом и уютом. Возможно, родителям бы стоило просто помнить, что больше я не ребёнок в маленькой кроватке, а взрослая девушка, что всё слышит, понимает, а главное, переживает.
Я всхлипнула, чувствуя вновь подкатившую волну истерики и жалости к себе. С одной стороны я понимала, что всё было не так плохо и возможно, страсти скоро утихнут, но с другой…Мне было одиноко.
Я обняла себя за предплечья и немного потупилась вниз. Мне нужно было успокоиться, чтобы вернуться в класс.
Но вдруг меня кто-то схватил за руку и потащил за собой, и только когда пелена слёз спала, я увидела спину Филиппа. Мне было все равно, куда он меня тащил, почему-то сейчас мне стало интересно, почему я раньше не замечала у нас такую разницу в росте? Почему не видела, что он так силен? Может его не только за красивые глазки в школе любили девушки?
Но все это продолжалось не долго, меня затолкнули в каморку для учителей физкультуры и прижали спиной к стене, так что я рефлекторно обхватила Филиппа за пояс. А носом я даже до шеи ему не доставала…
-У тебя такая широкая грудь..-чуть шёпотом сказала я, на что он усмехнулся.
-Тебя действительно
И как расстроенному малышу, он стал шептать мне какие-то тёплые и приятные слова, о том, что всё будет хорошо, рано или поздно всё пройдёт. Его слова касались белых и чёрных полос жизни, он даже сравнил меня со второй в его ситуации, из-за чего я сквозь слёзы усмехнулась. Услышь я это раньше, то только бы разозлилась на человека, что он увидел меня в период слабости, но сейчас…
Филипп гладил меня по голове нежно, иногда зарываясь носом в мои волосы, без каких-либо намёков на что-то, а до ушей кроме его приятного шёпота доносились удары мужского сердца. Я прислонилась щекой к его груди, чтобы слушать его умеренный ритм, который действовал на меня, словно наркотик.
Я его обняла крепче и начала плакать, сама не зная, что на меня вдруг нашло. И он стоял рядом, всё так же прижимая к себе, в ожидании, когда моя истерика наконец-то пройдёт. Молча... Слова у него закончились. За Филиппа говорило его сердце, язык которого мне еще не довелось понять.
-Тебе легче?- мягко прошептал он мне в ухо, перебирая пряди моих волос сквозь пальцы.
Я уже и забыла, сколько проплакала вот так стоя в обнимку с Филиппом, поэтому слегка вздрогнула от его неожиданного вопроса.
Впервые в жизни меня не терзала совесть за прогулянный урок, хотя когда мне предлагала Алиса уйти с какой-нибудь контрольной, я всегда посылала её лесом. Боюсь, если она прознает про это происшествие, меня вообще убьет.
