Пейзаж был самым обыкновенным и незамысловатым, и ничем не привлекал внимания, если, конечно, не принимать в расчёт то, что это совершенно обыкновенный и незамысловатый пейзаж для средних веков. Он не вызывал в Лере никаких чувств, по крайней мере никаких положительных, поэтому она, находясь в каком-то заторможенном состоянии, просто перевела взгляд наверх. Там вид был, определённо, получше. Огромное, лазурно-голубое небо, которому, казалось, не было конца, занимало почти весь возможный вид из окна. Белые кучевые облака в небольшом количестве были раскиданы словно куски ваты. Под солнечными лучами они светились такой невообразимой белизной, что у Леры заслезились глаза, однако она не нашла в себе ни сил, ни желания отвести их. Поудобнее устроившись в кресле, забравшись в него с ногами, Лера, наконец, позволила себе раствориться в совершенном тёплом спокойствии.
* * *
Девушка упала на холодную землю, больно оцарапав босые ноги. Она с трудом поднялась и невольно поёжилась. Вокруг неё, куда ни глянь, плотным кольцом вырастал лес, единственным источником света здесь было грязно- белое, почти серое, небо. От холода она вся сжалась и принялась растирать себе руки. Изо рта вылетел клуб белого пара. Мешковину, в которую она была облачена, трудно было назвать одеждой и её явно не хватало, чтобы согреться. Растерянная, она потопталась немного на одном месте и через время пошла по еле заметной тропинке. Она не думала ни о чём. Всё её существо, вся её суть куда-то исчезла, оставив лишь оболочку. Пару раз она спотыкалась, до крови расцарапав ноги, но пока ни разу не упала. Она должна была идти, это единственное знание, что было ей дано. И она шла. Тропинка то петляла, то обрывалась, теряясь во мхе и траве, но она вновь находила её с необычайным упорством и продолжала путь. Местами попадался снег, а через некоторое время уже вся земля была покрыта тонким слоем мокрого снега.
Лес расступился в мгновение ока, показав ей самое своё сердце. Это было широкое и, на удивление, идеально круглое озеро, покрытое толстым слоем льда и снегом. В самом его центре можно было различить холмики снега. К ним она и пошла. Раньше она, несомненно, сперва проверила бы лёд на прочность, убедилась бы, что путь безопасен. Но сейчас это более не имело значения. Она шла вперёд, не отрывая взгляда от тех самых холмиков и, не отдавая себе в этом отчёта, прибавляла шаг.
Это не были снежные холмы. Восемь ледяных могил, расположенных по идеальному кругу, были лишь слегка припорошены снегом. В каждой глыбе льда лежал человек. Она начала подходить к каждой, протирать её ладонью и вглядываться в лица. Первой оказалась девочка, примерно двенадцати лет. Следом шёл парень постарше, ему наверняка было уже за двадцать, неаккуратная щетина обрамляла его узкое угловатое лицо. За ним был ещё один парень, даже вернее было бы сказать, мужчина с рыжими как огонь волосами. В его лицо девушка вглядывалась дольше прочих, силясь что-то вспомнить. Однако ничего в голову так и не пришло, и она отправилась далее. В следующей могиле лежала молодая женщина или же взрослая девушка, трудно было определить из-за её болезненной худобы. Короткие и густые волосы отдавали синевой, а скулами можно было резать вены. Затем был ещё один парень. Его можно было бы назвать скалой, так огромен он был.
Девушка уже подходила к концу круга, оставалось всего три могилы и вместе с тем приближался ответ. Или же новые вопросы. В следующей могиле лежала девушка, возможно одна из самых красивых виденных ею. Длинные густые волосы отливали зеленью и спускались ниже поясницы. Всё в ней было прекрасно и даже стараясь, девушка не нашла в ней ни одного изъяна. Отвернувшись, она направилась к предпоследней могиле. Но уже походя к ней, она почувствовала, как её сердце начинает качать по венам не кровь, а стылую воду. Проведя ладонью по льду, Девушка увидела только то, о чём уже знала. Могила была пуста. Зато в следующей она вновь обнаружила тело. Молодая девушка, кожа цвета топлёного молока, короткие светлые волосы до плеч. Это всё, что Лера смогла заметить, всё, что успела заметить.
И снова ярость застелила ей глаза, а в голове закричал голос, которого прежде она не слышала. «Здесь должна была быть Я! Они отняли это у меня, они все! А он больше всех! БУДЬ ОН ПРОКЛЯТ!»
На её левое плечо легла чья-то тяжёлая рука, и ярость в мгновение ока превратилась в страх. Перед ней стояла её копия. Да, изломанная, исковерканная, но копия. Волосы неровно подстриженные, словно ножом срезанные, кое- где мелькает седина, кожа обветренная, на лбу и у глаз залегли глубокие морщины, передний зуб сколот по диагонали. А сквозь весь её облик словно просвечивалась даже не злость, а абсолютная ненависть. «Тебя не должно здесь быть! Уходим, срочно, пока тебя не нашли!» – и больно сжав предплечье девушки, копия потянула её прочь, вглубь холодного леса.
***
