— Из своих старых учеников. В которых уверен.
— А если?..
— «Если» исключено. Хотя бы потому, что мне моя голова важнее успешного выполнения операции. И если она будет провалена или получит огласку, мне не жить.
— Ну, почему так?.. Так мрачно.
— Потому! Потому что не надо делать из меня идиота. Я знаю правила игры. Вашей игры. И потому людей, в надежности которых сомневаюсь, привлекать не буду. Из чувства самосохранения. Кадровая политика — это мое дело.
— Согласен. Это твое дело. Когда ты будешь готов?
— Тогда, когда мне будет приказано быть готовым!
— А если вчера? Если надо было быть готовым вчера?
— Значит, можешь считать, что я готов со вчерашнего вечера…
— Ладно, убедил. Полторы недели! Полторы недели на все! Подробности в сумке с деньгами. Согласование через восемь дней на этом же месте, в это же время.
— Что согласовывать?
— Готовность. И участие других задействованных в операции подразделений.
— Добро! На том же месте, в тот же час. Как в песне…
Командиру разведывательной службы Китайской народной армии доложили о возможности нанесения ракетно-ядерного удара по территории его страны. Одной враждебно настроенной к успехам китайского социалистического строительства супердержавой. Расположенной севернее территории КНР. Командир вышел рапортом на свое непосредственное командование.
— А ты уверен, что это не политическая провокация русских милитаристов?
— Полной гарантии нет. Равно как нет гарантии, что удар не состоится и не причинит урон народу свободного Китая…
— Что ты предлагаешь?
— Сформировать усиленный диверсионно-разведывательный отряд…
— Для чего?
— Для выполнения задания по скрытному блокированию объекта угрозы. С целью предотвращения возможного боевого пуска. И защиты населения и территории Китайской Народной Республики от ревизионистских планов северного соседа.
— И хорошо бы пару эскадрилий штурмовой авиации в поддержку?
— Я бы не против…
— Я бы тоже не против… двинуть через границу всю северную группировку. Давно не против. Только кто нам с тобою это позволит? Никто не позволит! В первую очередь партия не позволит! Которая для армии старший брат и путеводный маяк. И без которой армия, то есть мы с тобой…
— Это вы верно сказали.
— Боюсь, даже отдельный отряд задействовать не позволят. Максимум, что я тебе могу разрешить своей властью, — это рекогносцировка объекта силами отдельной разведгруппы. Без авиации, тяжелого вооружения и лишнего шума. Тихо прийти — тихо уйти. Все остальное — вне моей компетенции. Со всем остальным мне придется обращаться к старшим товарищам по партии. А там… Там еще неизвестно, куда повернет.
В общем, так. Соберешь сведения об экспансионистских планах… Доказательства подготовки к провокационному пуску с целью причинения материальных и людских потерь. А уж тогда… Понял?
— Понял.
— Ну, тогда действуй. На всякий случай залегендируй своих бойцов под корейский спецназ или еще кого-нибудь. Выдай соответствующее стране обмундирование, вооружение. Проинструктируй на случай провала. Особенно командира. Чтобы ни один боец в руки врага живым! Скажи, если мертвыми — произведем в национальные герои. Если даже раненными — по всей строгости революционного закона ответят родственники.
Пусть все посмотрят, проверят и немедленно обратно.
— А что делать, если запуск не провокация? Если они действительно хотят осуществить свои реваншистские планы?
— Если не провокация? Если хотят осуществить? Тогда предотвратить, всеми возможными способами. Но так, чтобы не демаскировать свою воинскую принадлежность. Чтобы не попасться живыми.
Главное, чтобы не попадаться. И чтобы предотвратить…
Две тысячи бойцов в одинаково серых кимоно разом сжали кулаки, разом выбросили их вперед, с криком выдохнув воздух. Ударили воображаемого противника. Отступили. Поклонились и снова ткнули воздух впереди себя сжатыми кулаками. И пяткой правой ноги.
Две тысячи бойцов дрались с тенью каждый день. В зной, в дождь, в снег, в бурю. В одно и то же время. В одних и тех же кимоно. С одним и тем же противником. Который желал беды их социалистической Родине. И которого они по той причине люто ненавидели.
— Закончить упражнение.
Две тысячи бойцов поклонились друг другу и своим командирам и сели там, где стояли, на подогнутые ноги в ожидании следующей команды. Так, с отсутствующим выражением на лицах, они могли просидеть час, два, десять часов. До тех пор, пока им не прикажут встать.
— Мне нужно пятнадцать человек, — сказал офицер по особым поручениям командиру части специального назначения. — Желательно лучших.
— Они все одинаковые. Все лучшие.
— Тогда на ваше усмотрение.
Командир вызвал дежурного офицера.
— Общее построение, — распорядился он.
— Общее построение! — отдал команду офицер.
Командиры разбежались по подразделениям, дублируя приказ.
Бойцы разом встали и, разобравшись по цепочкам, перетекли на плац. Где мгновенно уплотнились в монолитные серые колонны.
— Пойдемте, — предложил командир.
— Нет, я здесь, — категорически отказался особый офицер.
— Как хотите.
Командир вышел на крыльцо и, подбираясь и одергивая форму, пошел к плацу.
