Вегас жил своей любимой ночной жизнью на полную катушку. Бойня здесь брала выходной. Длинный, на много лет наполненный краткими радостями и разбитыми жизнями. Восстановленный неон сверкал и сиял, как врата сада Господня. Разве что за этими переливами крылась бездна.
От гостиницы до клуба «Беллатрикс» идти недолго. За это время им несколько раз предлагали посетить бои людей с людьми, мутантов с мутантами, демонов с демонами, демонов с мутантами, демонов с людьми. По какой-то причине мутанты с людьми не дрались. Когда Моррис приотстал, он получил пять предложений от красоток подняться по лестничке или спуститься вниз. Господь свидетель – Моррис справился. Пусть и благодаря Хавьеру.
Дуайт остановился возле лавки с сигарами. Потянулся к куртке.
– Ай-я-я-яй… – Мойра оказалась рядом совершенно незаметно. – Ну-ка, мой мишка Дуайт, прекратить.
Осталось только вздохнуть и двинуться дальше. «Беллатрикс», зарывшийся в бетон и сталь бункера, светился алым и зеленым. Не самое высокое из местных зданий нависало. Давило сверху, заставляя Дуайта морщиться. Он боялся встречи. На самом деле боялся.
– Дуайт. – Марк повернулся к нему: – Будь спокоен, насколько сможешь. Я знаю все, и потому не осуждаю твой страх. Он куда заметнее, чем ты думаешь. Его не стоит стыдиться, это страх души. А она есть огонек воли Господа нашего и его любви.
– Мне сразу стало легче. – Дуайт вздохнул и кивнул охране на входе. – Здорово, парни.
Те кивнули в ответ и проводили его взглядами до самой двери. То ли сочувствующими, то ли наоборот.
А внутри ничего и не поменялось. Зал со столами для костей и карт – направо. Зал с девочками и красными лампами – налево. Поесть – прямо. Серьезное заведение для серьезных людей.
Марк уверенно двинулся прямо. Судя по лицу Морриса, тому явно хотелось налево. Дуайт столкнулся взглядом с Деннисом Хоппером, барменом и совладельцем «Беллатрикса», и понял, что ему крайне надоели все эти непонятные взгляды хорошо знакомых ему людей.
В ресторане их ждали. Рыжую густую гриву Гибсона, постоянного напарника Изабель, сложно не заметить даже в неярком освещении.
Гибсон Дуайта изрядно недолюбливал. И если в самом начале знакомства с их бандой Дуайт подумывал о ревности, то потом совершенно потерялся в причинах такой неприязни. Делить им в принципе ничего не приходилось. Все свои дела Изабель с компанией срабатывала на легальных основаниях, а если бизнес делался втемную, то концы прятались очень глубоко. Но сейчас это не играло никакой роли.
Гибсон, Уиллис и Белл играли в карты. Это им никогда не надоедало. Выпала минута, так доставай колоду. Карты дарили троице покой и умиротворение в любом месте и любой переделке. Играть против них в Вегасе не любили. Шельмовать – откровенно боялись.
Уиллис, едко усмехающийся ирландец с залысинами, обожал палить с двух рук. А стрелял он знатно, укладывая каждую пулю в цель. И даже шельмуя, старался не доводить разборок до выстрелов. А еще он страстно боготворил Белл. И когда блефовала она, попадаясь, если такое случалось, Уиллис плевал на принципы и доставал пистолеты раньше, чем проигравший успевал договорить: «Какого хрена?!»
Белл, забавно щурившая хитрые глаза, блефуя, всегда начинала теребить языком пирсинг под нижней губой. А в защите Уиллиса сивая чертовка нуждалась крайне редко.
Дуайт знавал крайне мало женщин, умевших совмещать кошачью грацию и умение быстро-быстро раздать с десяток ударов сразу нескольким противникам. Но, несмотря на этот факт и еще немалое количество острых аргументов, включая любимый топорик, Зои Кошка привлекала внимание многих. И необязательно только мужчин.
А сукин рыжий сын Гибсон, покалечившийся в прошлом году и таскавший на ноге металлическую конструкцию из шарнира и соединенных полос, был просто чертовым сукиным сыном. И Дуайт отчасти радовался, что неприязнь ни разу не переросла во вражду.
Вот такая банда. Банда неудержимых. Банда неудержимых Изабель. А вот ее самой Дуайт не заметил. Но обоняние не подвело. Даже здесь, в сотне запахов, не ощутить ее запах оказалось невозможным, хотя пахло в «Беллатриксе», как всегда, по-разному и богато.
Мясо, любое, царило здесь наравне с въевшимися в дерево кабинок, стеновых панелей и столов спиртовыми парами. Стейк по-техасски, настойчиво щекотавший ароматом нос, не менее настойчиво так и просил виски или, на худой конец, текилы. От одинокой танцовщицы у стойки тянуло потом, пудрой и чем-то вроде роз. Политых чем-то вроде бурбона.
Сидящие рядом компании водовозов и строителей дружно благоухали дешевыми сигарами и не менее дешевым бурбоном. Тем самым. Несколько шлюх пахли практически так же, добавляя в симфонию лишь нотки совершенно одинаковой лавандовой воды. Судя по бросаемым друг на друга мужским взглядам, намечалась хорошая потасовка. Что было нормально.
