Злые ветры Запада полностью

А потом Моррис поссорился с Оливером. Поссорился из-за их общего упрямства. Моррис хотел убраться в Порт. Оливер не хотел отпускать племянницу и мальчика, считая его своим внуком. Потом Дюморье узнал про хунгана. Оливер ударил Морриса, Моррис ответил. Разница заключалась в молотке, зажатом в кулаке Морриса. Череп проломился легко. Несколько минут спустя за сарай, за которым они ссорились, выбежала Мэри-Энн. Ее он тоже убил одним ударом, заметив руку, опустившуюся в сумку, висящую на боку. Потом Моррис бежал. Не глядя на шнурок с тремя крысиными черепами, выпавший из сумки на землю.

Через сутки сумасшедшего бега, ведущего его вовсе не на восток, а, наоборот, на запад, его зажали. Как в детстве, большие крепкие черные парни загнали одинокого «снеговика» в угол. Моррис, давно посчитавший патроны в обойме, шансов себе не давал. Безумно желал лишь одного – не сбиться со счета.

Преследовали его около двух десятков самых упорных. Моррису прострелили ногу, зацепили ухо и плечо. Он лежал за шершавыми серыми камнями, прижавшись к голому холму. Когда из-за поворота донесся высокий рокот, сменившийся грохотом, Моррис уже падал в темноту забытья.

…– Что он там? – Голос доносился сверху, гулко отдавался металлическим эхом.

– Приходит в себя. – Морриса небрежно толкнули носком обуви. – Эй, как тебя зовут?

Моррис сел, огляделся. Где он, стало ясно сразу. В броневике. С кем? Тоже не загадка. Кто носит длинные кожаные куртки или плащи, таскает с собой кислородные баллоны с дыхательными масками и живет на Западе? Верно, отмороженные ортодоксальные христиане. Плохо это?

Нет, Моррис так не считал. Он не имел ничего против христианства или кислородных баллонов. А еще больше ему импонировало, что на Западе цветные были цветными. И точка. И никак не равнялись белым.

– Моррис, – прохрипел он, глядя на крепкого усача в стетсоне.

– Стрелять умеешь, как понимаю? – прогудел тот.

– Да.

– Добро пожаловать в Седьмой рейнджерский, сынок, – обрадовал собеседник и повесил стетсон на пламегаситель винтовки, держащейся в креплении на борту. – А меня можешь звать Шепардом. Сержантом Шепардом.

Моррис сел на лежанке и потянулся. С заметным удовольствием хрустнул давно выбитым плечом, позевывая. Хавьер покосился на него красными уставшими глазами, пробурчал что-то под нос, но сплевывать не стал.

– Наконец-то выспался… – Моррис, в свою очередь, покосился на мексиканца, ухмыльнувшись фирменной усмешкой. – Ты как, ombre?

– А! Hijo da puta! – Хавьер взорвался так, как мог взорваться только он: сразу, громко, явно опасно. – Veta chingado!